– Скажи, девочка: чи-и-из!
В следующую секунду брызги алой крови обагрили недавно поклеенные обои съемной квартиры.
– Не реви! – гаркнул он в лицо Катерине. – Поздно ныть и слезы проливать! К тому же зачем они тебе теперь, когда глаз у тебя больше нет?
Глава 7
– Седов, ты что, дебил?! – Прокурорский следователь по особо важным делам по фамилии Власенко, уперев руки в стол, с угрозой подался вперед и уставился тяжелым взглядом на молодого оперативника. – Как можно было заранее не обговорить с потерпевшей систему ответов на вопросы? Всегда же существует вероятность, что маньяк выследит жертву и совершит повторную попытку нападения! – От распиравшего его возмущения грузный мужчина с трудом подбирал правильные слова. – Если бы ты сразу догадался, этот сучок сейчас сидел бы здесь, в моем кабинете, а не расхаживал по Москве в поисках очередной жертвы! Ты хоть это понимаешь?!
Молодой парень спортивного телосложения молчал, понуро опустив коротко остриженную голову на могучую грудь.
– Это уже третье нападение чертова психа за последние три месяца! И заметь, Седов, он не просто психопат – это маньяк, повернутый на определенные ритуальные действия! Он сначала обривает жертв, затем отрезает мочку уха, а тем, кто его ослушался, – выкалывает глаза. Это что ж за изверг такой у нас завелся?.. Старлей, ты хоть понимаешь, что это может означать?
Не в силах больше сдерживаться, оперативник встрепенулся и, кинув быстрый взгляд на следователя, глухо ответил:
– Да, Геннадий Петрович, я все отлично понимаю. Маньяк входит во вкус. Он почувствовал безнаказанность, и… это чревато тем, что он может пойти намного дальше. Если уже не пошел… И это будет страшнее первых экспериментов.
– Конечно, ты правильно рассуждаешь, теоретик. – Власенко раскраснелся и начал нервно разминать пальцы рук. – Только вот, ты, наверное, не знаешь, Седов, что меня уже второй раз за этот месяц вызывают в Генеральную прокуратуру на ковер к начальству. Мы ведь с тобой живем и работаем не где-нибудь в Урюпинске, а в столице нашей Родины. И нашим генералам очень не нравится, что рядом с ними, с их женами и детьми по улицам разгуливает новый Чикатило. Ты понимаешь, о чем я, Седов?
– Так точно, Геннадий Петрович! – отрапортовал старший лейтенант и отвел глаза в сторону.
– Так точно, так точно… – уже намного спокойнее передразнил его Власенко, после чего обратился ко второму присутствовавшему здесь же человеку: – А вы, Михаил Альбертович, что на это скажете? Как нам дальше быть? Ну, имеется у нас словесный портрет преступника, и что? Вы только вдумайтесь – описание преступника дано жертвами, которые никогда больше не смогут опознать его на очной ставке, поскольку он их ослепил! Я надеюсь, вы понимаете, что в качестве доказательства в суде другой вид опознания – да тот же голос мерзавца! – будет в разы меньше весить. А у нас до сих пор даже его отпечатков пальцев нет – стервец творит свои дела в медицинских перчатках. И, что намного важнее, не оставляет никаких биологических следов. Нет ни спермы, ни слюны, ни крови, ни волос – ничего у нас на него нет. Да он этих баб даже не насилует в обычном понимании! Вот что плохо! – Поймав себя на мысли, что сказал откровенную глупость, следователь в сердцах воскликнул: – Черт, да что за околесицу я несу!
Он полез в тумбочку, достал оттуда боржоми, налил себе в стакан и залпом его опустошил. Изжога, мучившая с самого утра, до сих пор не желала успокаиваться. «А все эти проклятые сырники, которые теща на завтрак приготовила! Вот дернул ее черт в гости приехать! Сидела бы дальше в своих Чебоксарах, и бед бы никто не знал! Уж скоро восемьдесят пять стукнет – так нет, по внукам, видите ли, соскучилась бабушка! А о том, что внуки уже давно переженились и живут отдельно, она как-то подзабыла. И мне теперь расхлебывай за всех».
Из размышлений о семейных неурядицах его выдернуло тактичное покашливание в углу кабинета.
– Да, на чем это я остановился, Михаил Альбертович? – уточнил Власенко и, нахмурив взлохмаченные брови, строго продолжил: – Ага… Что все это означает, господа муровцы? А то и значит, что мы имеем дело не с рядовым сверкачом-онанистом из подворотни, а с умным жестоким извращенцем. Итак, что будем делать? Какие есть идеи, Михаил Альбертович?
Мужчина со строгим лицом под шестьдесят, в звании подполковника милиции, неопределенно качнул головой.
– Зацепиться нам пока не за что, это факт. Разве что, особая примета – преступника выдает его высоченный, под два метра, рост, да одевается он для маньяка довольно нетипично – дюже ярко. Плюс – это мы выяснили у потерпевших со стопроцентной достоверностью – этот парнишка балуется наркотой и посещает ночные клубы. – Подполковник нервно потеребил лежащую перед ним папку из кожзама. – Согласен, Геннадий Петрович, что пока не особо густо, но хоть что-то. На безрыбье, как говорится, и рак – рыба. Уточненный фоторобот предполагаемого преступника мы разослали по всем отделам ГУВД Москвы, а также по линейным отделам милиции на транспорте. И конечно же, ознакомили с ним сотрудников Московского метрополитена. Пока результата никакого нет.