Я был уверен, что сейчас увижу мрачную пыточную, с кровью на стенах и каким-нибудь подвешенным на дыбы бедолагой, под жалобные стоны которого эта Сатана засыпает, но нет…
Комната размером с обувную коробку словно сошла со страниц скандинавского журнала о философии уюта в интерьере. Кремовые стены были увешаны светодиодными гирляндами и рядами многочисленных цветных фотографий на деревянных бельевых прищепках. На крошечном белом столе лежал ноутбук. Над столом висела неровно прибитая полка, на которой стояли книги по искусству фотографии, толстые восковые свечи и старенькая пленочная камера «Canon». Все остальное пространство занимала небольшая кровать, накрытая серо-белым шерстяным пледом в крупную клетку, а в воздухе стоял потрясающий аромат каких-то тропических фруктов. Может, дыни или папайи.
Микки притащила из коридора большой коричный чемодан, распахнула его и принялась укладывать одежду, которая находилась в выдвижном нижнем ярусе кровати.
Охренеть. Я впервые видел, чтобы там кто-то хранил свою одежду, но места для обычного шкафа в этой спальне действительно не было.
– У твоего парня не стоял? – небрежно поинтересовался я, разглядывая висящие на стене фотографии.
В основном это были селфи Микки с каким-то рыжим ублюдком, который выглядел так, словно всю жизнь жрал дерьмо на завтрак.
– Что?! – Кажется, мой вопрос ее очень удивил. – С чего ты взял?
– А как вообще можно трахаться на этой игрушечной кровати и при этом не сломать ее?
Ее щеки стали пунцовыми.
– Ты же не думаешь, что я стану с тобой это обсуждать?
Между нами снова возникло сексуальное напряжение, которого запросто хватило бы, чтобы осветить маленький городок. Я подошел к ней сзади, провел рукой вверх по спине и потянул за волосы, притягивая к себе.
– Если бы ты трахалась со мной, то на месте этого дома уже бы стояли руины.
На фоне моего роста и широты плеч Микки казалась такой миниатюрной. Она сразу попыталась отстраниться, но я ей не позволил, продолжая крепко держать за волосы. Моя свободная рука опустилась ей на живот, а затем скользнула ниже. Я обхватил ладонью переднюю часть ее джинсов и слегка сжал. Микки непроизвольно выгнулась мне навстречу. Потяжелевшее дыхание выдало ее возбуждение, мой член моментально затвердел и уперся в идеальную округлую попку.
Мне чертовски хотелось ее трахнуть. Прямо здесь, на это долбаной кровати для лилипутов, превращая дерево в щепки, чтобы этот уебок, ее бывший, как следует прочувствовал собственную ничтожность.
– Отпусти меня, – ее голос был тихим, но злым. – Немедленно.
Микки вцепилась в мою руку и яростно впилась в кожу ногтями.
Я ослабил хватку и в этот момент с первого этажа донеслись какие-то звуки. Микки отпрыгнула и испуганно посмотрела на распахнутую дверь.
– Черт, – прошептала она и нырнула под стол, выуживая оттуда стеклянную банку с бугельным замком, внутри которой находились доллары и мелкие монеты. Затем схватила фотоаппарат, бережно сложила все это в чемодан и застегнула его.
Стараясь не встречаться со мной взглядом, она указала на дверь и жестом велела мне выметаться. Я взял в руки чемодан, дождался пока она наденет куртку, и мы спустились на первый этаж, где нас уже поджидали.
Глава 8
– Где тебя носило, Микки? – Скотт упер руки в бока, преграждая путь у подножия лестницы.
Несмотря на раннее время, от него уже воняло пивом, густые рыжие волосы, в которые я так любила погружать свои пальцы, торчали во все стороны, а на красной фланелевой рубашке виднелось знакомое пятно от соуса карри. Знаете, ненависть поразительно влияет на остроту зрения.
– Уйди с дороги, О'Брайан, – я толкнула его в грудь, но этот проклятый восьмидесятикилограммовый мешок с дерьмом даже не сдвинулся с места.
Наконец, его пьяные голубые глаза поднялись выше, и он заметил Дэйва.
– Ты еще, блять, кто такой?
– Это тебя уже не касается, козел! – гневно выплюнула я. – Дай пройти!
– Так это твое навороченное корыто стоит возле нашего дома? Знаешь, дружище, в постели она, конечно, бревно, зато отсасывает первоклассно.
Меня ослепила пелена из слез. Размахнувшись, я со всей силы залепила ему звонкую пощечину. Лицо Скотта исказилось от гнева. Он замахнулся, чтобы ударить в ответ, как делал сотню раз до этого, и я зажмурилась в ожидании знакомой боли.
Но ее не последовало.
Распахнув глаза, я увидела, как Дэйв сжимает своей рукой кулак Скотта, а затем резко выворачивает его. Раздался хруст, и Скотт взревел от боли, как подстреленный шакал.