— Ты научишься у меня мужеству, Аррисон. Ты ему научишься в девять часов, если свиньи, на которых ты работаешь, как раб, не пойдут на уступки...
— Девять часов утра, — сказал Харрисон, как бы откуда–то издали, сосредоточив все свое внимание на хвостовых огнях перед ними, — Ты дал им слишком мало времени.
— Время только, чтобы они определили, чего ты заслуживаешь. — Теперь налево были двоящиеся огни Неаполитанской бухты. Харрисон повернул направо, следуя за белыми стрелками на дороге, показывавшими на север, в сторону Рима.
Еще один рассвет, еще одно яркое свежее утро, и Джузеппе Карбони, оживший от вкуса лимона во рту, прибыл на такси в Виминале.
Давно он не бывал в Министерстве. В течение многих месяцев у него не было причины покидать непрестижную Квестуру ради величия «высокого стола», здания, где размещались Министр внутренних дел и его аппарат. Его подбородок упирался в галстук, глаза в башмаки, когда он расплачивался с шофером. Это было место, где только идиот чувствовал себя в безопасности, где ножи были наточены, а критика остра. Здесь правили бал социологи, криминологи и пенологи, и вопросы решались благодаря университетским дипломам и квалификации в соответствии с воспитанием и связями, потому что отсюда было недалеко до власти, настоящей власти, которой Квестура и не знала.
Карбони провели по лестнице вверх, дебютанта, посвящаемого в науку танца. Его настроение было скверным, а ум маловосприимчивым, когда он добрался до двери Веллоси, который его вызвал.
Он знал Веллоси по его званию и репутации. В Пубблика Сикурецца это имя было хорошо известно и связано с представлением о высокой честности и твердости, служившими к его украшению. Это было имя человека, начавшего чистить сточные канавы преступлений Реджио Калабриа, который санкционировал большое число арестов и не дрогнул перед запугиванием. Но сплетни приписывали ему и другие качества: что он наслаждался одобрением общества и искал света камер, микрофонов и блокнотов журналистов. Сам Карбони сторонился всего, что было связано с публичностью, и подозрительно относился к быстро завоеванным лаврам.
Но человек за письменным столом вызывал у него симпатию.
Веллоси был без пиджака, очки спущены на кончик носа, сигарета между губами мятая и влажная. Он держал ее с видом утомленного любовника. Галстук его был развязан, а пиджак висел на стуле на другом конце комнаты. Не было запаха лосьона для бритья. Не пахло дезодорантом, а пепельница перед ним была полна окурков. Веллоси изучал бумаги громоздившиеся на письменном столе. Карбони подождал, потом кашлянул, это было обязательным напоминанием о его присутствии.
Глаза Веллоси остановились на нем.
— Дотторе Карбони, благодарю за то, что пришли и так скоро. Я ожидал, что вы приедете не раньше, чем через час.
— Я приехал, как только оделся.
— Как вы знаете, Карбони, из этого офиса я руковожу делами подразделения по борьбе с терроризмом.
Дальше пошла скороговорка:
— Если можно разделить преступления таким образом, то можно сказать, что я ведаю скорее политическими, чем уголовными делами.
Было ощущение, что их время истечет прежде, чем они выяснят причину своей встречи. Карбони это не беспокоило.
— Мне кажется, я имею представление о работе, которой руководят из этого офиса.
— А теперь оказалось, что наши пути пересеклись, что случается редко. Редко уголовная деятельность бывает сплетена с терроризмом.
— Но это случилось, — ответил Карбони, уклончивый, наблюдательный, похожий на птицу на насесте.
— Похитили англичанина. Это случилось два дня назад. Я не ошибаюсь? — Подбородок Веллоси покоился на его руках, и он пристально смотрел через стол на англичанина из одной транснациональной компании, которая ведет свои дела в Италии. — Пожалуйста, скажите мне, Карбони, что вы думаете об этом деле?
Здесь было от чего насторожиться. Карбони помолчал, прежде чем ответить:
— У меня нет основания считать, что похищение не было работой уголовников. Стиль, скудные описания очевидцами людей, которые участвовали в похищении, говорят о возрасте, необычном для политических преступников. Они были в возрасте тридцать лет или старше. Требование выкупа было сделано в такой форме, что мы не могли не связать его с более ранними случаями похищения, далее была установлена связь с офисом торговца землей из Калабрии. Нет ничего, что заставило бы меня усомниться в том, что это уголовное преступление.
— Вам повезло. Вы много успели.
Карбони расслабился. Сидевший напротив говорил, как нормальное человеческое существо, отбросив мысли о своем более высоком ранге. Человек из Квестуры почувствовал, что он может выражать свои мысли свободно.