Эти телефоны, расположенные не так уж далеко от Рима, были снабжены столичными телефонными справочниками. Он перелистал справочник, первые страницы замусоленного издания, водя по ним ногтем, пробежал глазами адреса и номера, входившие в список под заглавием «Комиссариат Полицейской Службы». В конце страницы он нашел то, что нужно: Квестура Сентрале — в. ди С. Витале 15 /4686/.
Он даст им бой, сделает так, как хотела бы Франка, даст бой прямо у дверей Квестуры, где они сидят со своими файлами, компьютерами и шрифтами. Они услышат о Джанкарло, эти поденщики и лакеи, услышат его имя! Он дрожал, натянутый, как бич, когда тот взвивается над спиной лошади и ударяет по ней. Его сведенная конвульсией рука дрожала, и в ней глухо позвякивали жетоны.
Не очень близко и не так уж далеко от Харрисона ребенок сел. Он скрестил ноги, локти его уперлись в колени, руками он поддерживал подбородок: детсадовская поза, ребенок, слушающий объяснения учителя.
Будто ты чертово животное, Джеффри, а он нашел полумертвую лису в силке, и у него есть терпение подождать и посмотреть, что произойдет.
Ребенок терпелив, готов ждать часами, слишком юн, у него нет чувства убегающего времени. Попытки Харрисона подозвать его поближе, заставить эти маленькие тонкие пальчики поработать над узлами его пут оказались неудачными. Все его кивки и жесты, которые он пытался делать головой, игнорировались, кроме одного раза, когда его сильные корчи вызвали выражение страха на лице ребенка. Его стройное тело как бы окаменело, и он был готов убежать. Не возбуждайся: Харрисон это понял. Ради Бога, не угрожай ему даже глазами. Надо задержать ребенка здесь, надо добиться его доверия, надо его улестить.
Ты хочешь удержать его здесь, Джеффри, в то время, как Джанкарло вот-вот вернется? Джанкарло со своим P38 возвращается с едой, а ты пытаешься удержать ребенка здесь.
Боже, не знаю, а минуты уходят, а стрелки скользят по циферблату часов на его запястье.
На лице ребенка отразилась чуть ли не печаль, когда Харрисон пытался заглянуть в его глубины. Он, должно быть, ребенок с фермы, достаточно самостоятельный, полагающийся на себя, в своих развлечениях, дитя лесов, и обязан лояльностью только своим родителям. Славное дитя. Такого можно встретить на возвышенностях Йоркшира или торфяных болотах Девона, или на дальних побережьях Ирландии. Бог знает, как найти общий язык с этим занудой. Не могу ни напугать его, ни расположить к себе. Если бы у него был собственный ребенок, но Виолетта сказала, что ее фигура... Не могу винить эту чертову Виолетту, не ее вина, что ты не знаешь, как разговаривать с детьми.
Надежда покидала Харрисона. Движения его головы замедлились, и он заметил, что когда становится инертным, в глазах ребенка застывает скука. Так он уйдет, поднимется с земли и побредет своей дорогой. Именно так он и сделает: лежи спокойно, пусть он заскучает и, моли Бога, чтобы он ушел до того, как вернется Джанкарло: это спасет малыша. Это был достойный выход, вроде нырянья в одежде в ледяную воду, чтобы спасти младенца.
Боже, я не хочу, чтобы он уходил. Страх, ужас, что ребенок его оставит, снова вернулись, и он опять стал кивать головой и пытаться пантомимой изображать клоуна. Ненавидя себя, он старался в своем лихорадочном взгляде выразить призыв к ребенку подойти ближе. В это время он услышал шаги. Возвращался Джанкарло.
— Квестура слушает.
Джанкарло нажал на кнопку, что позволило жетону упасть в недра машины.
— Квестура...
— Будьте любезны, офис дотторе Джузеппе Карбони.
— Минутку...
— Благодарю вас...
— Не стоит благодарности.
Минута неопределенности, щелчки переключения. Пот ручьями стекал по груди Джанкарло.
— Да...
— Могу я поговорить с дотторе Джузеппе Карбони?
— Сейчас он очень занят. А о чем вы хотите поговорить?
— О деле англичанина Аррисона...
— Не могу ли я быть вам полезен? Я работаю в офисе дотторе Карбони.
— Я должен поговорить с ним самим. Это важно.
Были слышны звуки всех звонков в офисе Карбони.
Джанкарло сознавал, что все они регистрируются, но, если звонки не вызывали сомнений, то процедура слежения едва ли была автоматической. Он старался говорить спокойно и размеренно.
— Минутку... Кто звонит?
Джанкарло вспыхнул:
— Это не имеет значения.
— Минутку.
Снова ожидание. Он опустил в аппарат еще один жетон. Невесело улыбнулся. Неподходящее время упустить возможность поговорить из–за того, что не хватит монет. Последние две он сжимал в руке. Более чем достаточно. Он вздрогнул, сжимая трубку.