Тут пришел Бен — я ощутила его появление, внезапную вспышку спутанных мыслей обо мне, о нас. Я поняла, что он уловил мою радость по поводу придуманного плана, но ответа не последовало. Его эмоции были очень сильными, но несколько примитивными, несколько…
Волк, подумала я и закрыла глаза.
Потом открыла, сняла с мольберта свой рисунок и пристально вгляделась в него. Ничего нового я в нем не увидела. Я так от всего этого устала. Я что-то видела. Мои попытки увидеть это еще раз представляли нескончаемую проблему.
После школы за мной заехала Рене, но она была занята своими мыслями. Ей позвонил стоматолог, на которого она раньше работала, потому что у него возникли какие-то трудности.
— Его администратор пошла на обед, а ей позвонили из детского садика и сказали, что у ее дочки обнаружили вшей. — Последнее слово Рене прошептала. — Так что ей сегодня придется заниматься ребенком, съездить в магазин за специальным шампунем и всем остальным, чтобы… ну да ладно. Я согласилась посидеть у него в офисе. Сегодня они работают до семи, потому что некоторые клиенты могут приходить только после работы. Но если ты не хочешь, чтобы я уезжала, я позвоню…
— Все в порядке, — ответила я. — Поезжай. Я придумала кое-что насчет дома. Насчет решения администрации.
— Да?
— Я с ними поговорю, — объяснила я. — Скажу, что больше у меня ничего нет. И что я готова сделать что угодно, лишь бы дом оставили.
— Наверное, вчера Рон не очень хорошо все объяснил, — сказала Рене, дотронувшись до моего колена. — Решение уже принято. Собрания по этому поводу больше не будет. Они не намерены обсуждать этот вопрос еще раз. Просто сделают то, что запланировали.
— То есть мое мнение вообще никакой роли не играет? — спросила я. — Это же мой дом! Кроме него, у меня ничего не осталось, а я видела его всего лишь раз. Мамы с папой не стало. Неужели я должна лишиться и всего остального? Почему мы не можем там жить? Мы вполне могли бы все починить, и тогда они не смогут его снести!
— Мне очень жаль, — сказала Рене, и ее голос дрогнул. — Если бы в моих силах было что-то сделать, я бы сделала, клянусь. Я тоже не хочу, чтобы дом сносили, но мы не можем туда переехать. Тебе уже многое пришлось пережить, и ты хочешь жить там? Я не могу этого допустить. Не допущу.
— Но…
— Нет, — отрезала она. — Я не могу поверить, что они пришли к такому решению, но почти все члены администрации за перемены. Они хотят, чтобы Вудлейк рос, а для них единственный способ роста — больше строить. Домов, магазинов. И ты прекрасно знаешь, какой Стив настойчивый. Если город не будет так плотно окружен лесом, он сможет расти быстрее.
— Но земля же им не достанется, — спросила я и посмотрела на Рене. — Так?
Она крепче вцепилась в руль.
— Я говорила серьезно, — медленно проговорила она. — Землю я не продам. Переехать мы туда не переедем, но земля так и останется нашей. Можешь верить, можешь нет. Я не могу заставить тебя доверять мне.
Я помнила все, что бабушка сказала накануне Рону и как она расстроилась, когда он объявил ей о решении снести дом. Я верила в ее искренность. Она не продаст Стиву последнее, что осталось от моей былой жизни. Не продаст землю. И я подумала, что смогу туда ходить до конца дней своих.
Я знала, что она позаботится о том, чтобы я могла всегда туда ходить.
— Извини, — сказала я. — Я знаю, что ты этого не сделаешь.
— Спасибо, — ответила она мягко. В ее голосе слышалось удивление. И благодарность.
— Знаешь, мне жаль, что вы с папой так мало общались. Очень жаль, что он не знал, насколько ты его понимаешь.
Какое-то время она молчала, а потом очень тихо ответила:
— Мне тоже.
Мы доехали до ее дома, но она не спешила меня покинуть. Я сделала себе бутерброд и съела половину, пока Рене крутила на пальце ключи от машины.
Я посмотрела на нее:
— Ты… о чем-нибудь еще жалеешь, кроме папы? Считаешь, что что-то надо было сделать по-другому?
Она застыла, потом отвернулась от меня и посмотрела на лес.
— Нет, — наконец ответила она, — для раскаяний я слишком стара. Мне пора ехать. Если тебе что-то понадобится — любая мелочь, — звони, и я сразу вернусь. Если тебе станет одиноко, или грустно, или…
— Спасибо, — сказала я.
Она поцеловала меня в макушку и ушла.