Самора пообещал, что во время поездки им встретятся несколько хороших водопоев и небольшие ручьи.
Но дождей давно не было, как обычно в это время года. Все, что они находили, – это грязные лужи и ямы с сухим песком.
Есани опустил голову. Похоже, он сейчас заснет. Даниэль надеялся, что температура за ночь упадет. Что будет в противном случае? Они тоже вернутся домой с мертвецом?
Он смотрел на сухую листву деревьев и вспоминал, как прошлым летом они с Абелем лежали под похожим деревом после того, как искупались в пруду.
Абель поймал свою первую тигровую рыбу. Они поджарили ее на костре, а потом, когда легли в тени, чтобы отдохнуть, сын положил голову на его руку, с облегчением вздохнул и сказал, что это лучший день в его жизни.
Даниэль закрыл глаза. «Скоро я снова буду дома, – подумал он. – С несколькими носорожьими рогами. Моим детям и жене никогда больше не придется голодать. Мы переедем в город, и дети смогут учиться в университете». Не в Мапуту, но, возможно, в Иньямбане. Он слышал, что там хороший уровень образования. Они смогут переехать в просторный дом на берегу моря, с собственным холодильником и водой в кранах.
Абель сможет стать бизнесменом или адвокатом, а Майя – медсестрой.
Сам он будет каждый вечер приходить домой с только что пойманной рыбой.
Даниэль поднял воротник тонкой флисовой кофты и скрестил руки на груди.
Все будет хорошо.
Очень хорошо.
Заповедник носорогов Лимпопо, Южно-Африканская Республика
Роб проснулся от толчка. Он сидел в темноте, скорчившись и прислонившись лбом к чертовски холодному окну.
Тело затекло в неудобной позе, и он чувствовал себя немощным стариком. Кто-то сидел рядом с ним. Женщина.
И тут он вспомнил: атака носорога, сломанный «лендровер»…
Роб, опершись на локти, приподнялся. Казалось, Табиса не заметила его. Она сидела, выпрямившись, на сиденье и наблюдала через лобовое стекло за происходящим. Боковое окно было приоткрыто на несколько сантиметров. Холодный ветер прошелся по шее Роба, и он вздрогнул.
– Что там?
– Тише…
Роб выглянул в окно. Он ничего не видел и не слышал. И вот откуда-то издалека послышался шум мотора. Но не автомобиля.
Шум был слышен все сильнее и сильнее.
– Такой звук, как будто летит вертолет, – сказал он. – Один из ваших?
Табиса покачала головой и потянулась за ружьем на заднем сиденье.
Из кармана брюк она достала магазин с патронами, оттянула затвор и зарядила ружье.
– Что ты делаешь? – спросил Роб.
– Будет плохо, если они нас увидят. Нужно выйти из машины. Ее они заметят первой. Открой дверцу как можно тише и не закрывай ее за собой.
«А львы? – подумал Роб. – И гиены?»
Он натянул кеды и осторожно приоткрыл дверцу. Над землей, словно крышка, лежали тяжелые облака. Воздух был прохладным, как шведской весенней ночью, и он застегнул толстовку под самое горло.
Табиса отбежала к дереву, на котором пряталась несколькими часами ранее. Роб последовал за ней. Ее шагов слышно не было, а под его ногами шелестела трава и ломались ветки.
«Как она это делает? – думал Роб, пытаясь повторить движения девушки. – Мы ступаем одинаково, но слышно только меня».
Табиса посмотрела на небо, и они бросились к ближайшей акации. Шум вертолета приближался, и вдруг они увидели темный силуэт вертолета прямо над верхушками деревьев.
Он быстро спустился и исчез в большой рифтовой долине в нескольких сотнях метров от них. Табиса обогнула несколько колючих кустов и пошла дальше. Роб отправился за ней. Ветка хлестнула его по лицу, острые шипы поцарапали шею, к щеке прилипла паутина.
Они приближались к перевалу. Вот Табиса замерла, прошла, согнувшись, еще несколько метров, а потом поползла.
Роб упал на холодную, влажную землю, пытаясь избавиться от паутины, которая прилипла к губам.
Табиса, лежа на животе, смотрела в прицел ружья.
Роб подполз и улегся рядом. Он вздрагивал, как только что-то начинало шуршать в траве рядом с ним. Он вспомнил слова Табисы: «И нельзя забывать о множестве ядовитых насекомых, которые наиболее активны ночью».
Далеко в долине кружил над землей вертолет, словно огромное насекомое в поисках пищи. Его фары были направлены вниз, словно пилот выискивал сбежавшего заключенного.
Они услышали хлопок. Негромкий, но четкий.
И еще один.
– Сволочи, – прошипела Табиса. – Чертовы ублюдки!
Кусты зашевелились, и они увидели носорога. Он бежал и спотыкался. Все время в свете фар, как главный герой в кровавой пьесе. Вот он снова встал на ноги. И побежал дальше.