На следующий день из районного центра приезжала расследовать причины увеличения преступности группа следователей во главе уже с подполковником полиции.
Виктора это нисколько не смущало, и он с друзьями совершил очередное нападение. Эта операция стала последней в бандитской деятельности подростка. Следователи приготовили ему засаду в магазине, но никто из его команды, состоящей из четырнадцати подростков, не захотел сдаваться. Вооруженные ножами, они попытались убежать и напасть на следователей, которые убили двоих малолетних преступников и тяжело ранили еще пятерых. Среди убитых оказался один из старших друзей Виктора, который во время побега заслонил его от пули. Виктор надолго сохранил этот эпизод в памяти. Обратного пути для него уже не существовало.
Вшестером друзья на угнанной "девятке" отправились обратно в свою деревню, где забрали спрятанные деньги и драгоценности, а Виктор пригласил бежать с ними Алису со своим братом. Дальнейшие месяцы ребята перебивались случайными пристанищами - с тактической точки зрения очень любили заброшенные квартиры и дома, так как в них теплее и комфортнее, чем в теплотрассах и безопаснее, чем на автовокзалах.
Теперь, сидя в объятиях Алисы на диване из съеденном молью шерстяном покрытии, Виктор в своих воспоминаниях находил то, что ему было особенно больно и непонятно.
Была теплая летняя ночь. Старая изба находилась на опушке леса. Давно сгнившая дверь была только для вида прислонена к входному проему. Из мебели остались только несколько рваных матрасов и пару порванных подушек. В избе вместо давно выбитых оконных рам было натянуто покрывало. И хотя брусья деревянного пола наполовину обвалились в сырой подвал, в помещении хватало места для относительно комфортного расположения на ночлег путников. У них была возможность укрыться от непогоды и холода, но выбора не было и всех это устраивало. Посередине холодного пола на земле тлели остатки догоревшего костра, а вокруг располагались спящие тела бродяг, укрытые рваными остатками одежды, какие смогли отыскать в этом заброшенном здании.
Главарь не спал. Его уже несколько дней мучила бессонница и чувство тревоги. В течение последних многих месяцев его банда кочевала с места на место, совершая разбойные нападения на своем пути, а по их следам шли наряды милиции. Первоначально у Виктора были более двадцати подростков, но из-за сложных условий и в буквальном смысле волчьей жизни за месяцы осталось только семь человек. Надо было что-то решать, потому что так долго не могло больше продолжаться.
Из леса доносились звуки ночных птиц и сверчков. Виктор закрыл глаза, намереваясь погрузиться в пустоту мира сновидений. Он плохо спал. Сны ему не снились. Последний раз он видел во сне родную мать. Этот сон Виктор видел несколько дней назад. Мать его вела за руку вдоль пропасти по полю с недавно скошенной травой и молчала. Выглядела она прекрасно - как раз тогда, когда он видел её в шесть лет последний раз в трезвом виде за несколько недель до её смерти. Яркое солнце освещало её лицо. Она подвела Виктора к краю пропасти и начала говорить с ним о человеческих качествах. Насколько Виктор помнил свою мать, это было совсем на неё не похоже. Мать просила его остановиться. Она сказала, что всегда будет с ним. Душа матери всегда будет помогать ему, если он остановится.
"Я знаю, что вела себя при жизни отвратительно и по отношению к тебе, и по отношению к мужу. Не надо было винить его в моей смерти. Я сама была виновата. Сынок, ты многое натворил в жизни, но прошу - остановись. Прошу тебя, сдайся милиции. Если ты сделаешь это сейчас, пойми, пройдет всего пять - шесть лет, и когда ты выйдешь, то будешь жить. ЖИТЬ. Разве это не прекрасно - просто жить? Устроишься на завод, получишь права, будешь водить машину, подрабатывать в такси, работать грузчиком. Перестань воровать... Если ты не перестанешь, я не смогу тебе помочь, а твоя душа будет проклята".
Мать ещё долго говорила о душе, порядочности, но Виктор её не слушал. Он просто наслаждался каждым мгновением рядом с ней, прекрасно понимая, что это всего лишь сон. Голос матери и ощущения прикосновений были настолько реально, что, казалось, когда он проснется. Мальчик снова сможет обнять её, дотянуться губами до её щеки и прошептать: "мама, мамочка, не волнуйся, ты только больше не пей - это плохо, а я перестану воровать и мы всегда будем вместе. Уедем отсюда. Я всё тот же маленький Витенька, которого ты так давно качала в колыбели."
Но сказать эти слова что - то мешало - рот онемел. Виктор не мог произнести ни слова. Он понял причину этого: во сне слова должны были исходить от сердца, от души, а душа у него уже была черствая. Она была до краёв полна только злобы, ненависти. В ней не осталось места ни для доброты, ни для тепла, ни даже для матери.
Эта истина как молния поразила его сознание с такой силой и неизбежностью, что он покачнулся на краю обрыва. Виктора снова охватила злоба. Он почувствовал, что не сможет послушать мать, выбор давно сделан, а сам Виктор давно проклят провидением. Рука матери, державшая юношу, исчезла. Виктор ощутил падение. Внизу в пропасти, куда он летел, показалось пламя, простиравшееся до горизонта. Спустя мгновение Виктор очутился в красной пелене, сквозь которого не было видно ни капли спасительного ослепляющего света, лишь обжигающий огонь черными искрами обволакивал его тело. Кричать он не мог - рот по-прежнему был нем. Последнее видение того сна были уже как в тумане: во мраке пламени он отчетливо увидел глаза, и они не были человеческими. Он никогда раньше не видел таких глаз. Казалось, они принадлежали тысячам демонов.
Проснулся он в то утро в холодном поту и после этого почти совсем перестал спать. Вот уже несколько дней, пытаясь уснуть, его переполненное злобой сознание рисовало этот взгляд, эти огненные глаза. За свою жизнь он не боялся ничего и никого на этой земле, но взгляд из огня был не из этого мира.
Забвение сна прервалось - неожиданно повеяло холодом. Виктор с ужасом услышал мужской голос:
- Не принимай неверных решений. Мы можем устроить так, что ты будешь просить о быстрой смерти.
Виктор не поверил глазам: обладая очень чутким слухом, он никогда еще не подпускал врага так близко. У догорающего костра посередине комнаты избы сидел мужчина в джинсах и черной кожаной куртке. Он внимательно смотрел прямо на Виктора. Ещё один мужчина на вид чуть постарше спокойно стоял внутри у входного проёма. Сама дверь при этом стояла там же, где и была. Главное, что в первые минуты поразило Виктора, это то, что незваные гости находились как ни в чем не бывало уже внутри помещения, а дверь, хоть и гнилая, но очень скрипучая, казалась не тронутой.
- Вас только двое. Что вам надо? - голос Виктора не выражал ни капли беспокойства. За свою жизнь он привык разговаривать с такими же бандитами, каким был сам.
От шума его друзья стали просыпаться и оценивать ситуацию.
- Если бы мы вас хотели убить, вы все были бы уже мертвы, - проговорил мужчина у костра. - Мы за вами следили все эти годы. Как видно, мы в этом преуспели лучше, чем менты... У нас было сотня возможностей убить вас всех мгновенно, когда бы мы этого захотели. Но вам повезло: мы хотим поговорить. Я думаю, для этого подходящее место и атмосфера, - он говорил без всяких угроз, тихо и спокойно.
- Вас только двое, друзья. А нас семеро. Неужели вы так самоуверенны? - улыбнулась Алиса.
- Да, если бы вас было сорок, это могло бы чуть-чуть сравнять шансы, - улыбнулся второй гость. - Но мы не об этом хотим говорить. Вы ведь понимаете, что не сможете долго прятаться по подвалам, скитаться где придется. Вам надо иметь конкретных руководителей, которые будут заботиться о вас, вам не будут угрожать менты, вы все будете существовать в умеренном достатке. Взамен иногда надо будет решать кое-какие задачи, которые вы умеете решать лучше многих.
Виктор сделал еле заметный знак своим ребятам и сам сжал в руке нож. Первые двое, кинувшись одновременно на парня в дверях, даже не успели нанести удар. Моментально с выражением полного безразличия и без колебаний одному из них парень свернул шею, а у второго нападавшего вывернул руку и всадил нож тому в спину по рукоять.