- Мне нужен только мой сын. Его зовут Виктор.
***
Лестница на второй этаж заканчивалась дверью. Она открылась бесшумно. Прежде чем погрузиться во мрак, Тимофей несколько секунд вглядывался в сгусток темноты небольшого пространства. Через пару метров проход резко заворачивал вправо. Охотник осторожно притаился за углом и выглянул в длинный коридор. На противоположной стороне широкого прохода Тимофей заметил основной лестничный проем вниз. По правой стороне в ряд находились дверные проемы в четыре комнаты. Левую сторону занимали широкие большие оконные проемы, из которых открывался вид на поле и часть городских кварталов.
Но гораздо больше внимания Тимофей обратил на четыре тени, стоявшие в двух метрах от мужчины в коридоре. Очередная вспышка молнии дала понять охотнику, что он не ошибся. Четверо человек почти неподвижно стояли, рассматривая поле и о чем-то тихо разговаривали. При свете молнии их лица показались охотнику слишком бледными, но он не удивлялся.
Тимофей стиснул ручки тесаков так, что кости аж побелели. Выждав следующий раскат грома, охотник кинулся вперед. Сильными ударами ножей мужчина убил ближнего к нему вампира, следующим взмахом прошелся по груди другого, но тот успел увернуться, поэтому удар не был смертельным. Он повалился.
Охотник схватил его за руку, чтобы последним ударом отсечь ему голову, но неожиданно для самого себя от руки почувствовал не холод, а человеческое тепло. На миг он замер. Охотник считал, что у каждого живого человека даже на грани смерти должен быть выбор. Парень перед ним был человеком.
Секундная задержка позволила одному из двух оставшихся вампиров ударом в грудь откинуть Егорова на несколько метров. Он перевернулся, один из ножей улетел в темноту.
- Убить его! Быстро! - заскулил парень, пытаясь зажать глубокий порез на груди, отползая в сторону.
Один за другим двое оставшихся вампиров кинулись на охотника. Тимофей вскочил на ноги и вступил в рукопашный бой с одним из них. Егоров был готов к этому. Заранее под верхней одеждой его грудь, предплечья, бедра и голени были защищены металлическими пластинами, которые Тимофей заранее прочно закрепил тканью. Вампир двигался очень быстро, но и охотник старался не пропускать удары.
Вампир надеялся на молниеносную победу, как это практически всегда бывало при борьбе с человеком, поэтому атака была не агрессивной. Этим воспользовался охотник. Тесак, сверкнувший в полумраке, прошел по лицу монстра, отхватив часть носа и оставив рваную рану на щеке вампира.
Но следующего рокового удара вампиру удалось избежать - подоспевший последний на втором этаже вампир уже напал со спины. Чтобы эффективнее защищаться, охотник ногой отшвырнул обессилившего от ранения вампира и повернулся к напавшему. Отразил один удар, но этого было недостаточно. Этот вампир двигался быстрее, а выучки и техники ему было не занимать.
Через полминуты подключился раненый вампир. Впервые в жизни Тимофей почувствовал, что слабеет. Он стал пропускать удары. Возраст играл своё. Он уже не был таким же изворотливым, каким был десять лет назад. В темноте он уже не мог точно сказать, кто из нападавших вывернул ему руку и выхватил нож, но в следующее мгновение почувствовал, как этот кинжал входит ему в бок аккуратно под металлическую пластину. Холодное лезвие бессердечно прошло через кишечник в печень. За долгие годы Егоров привык к болевым ощущениям разной степени, в том числе и ножевым ранениям, но с каждым разом выдержать это было все труднее и труднее. Сейчас ранение было очень глубокое. Ему было необходимо как можно скорее обработать рану, но в данном случае охотник об этом не думал.
Тело как будто парализовало. Каждое движение отзывалось жгучей болью в боку. Он чувствовал, как из раны по боку и ноге течет теплая жидкость, но пока ничего не мог предпринять. Собрав последние силы, охотник, ухватившись за одного из вампиров, ногами отбросил второго на несколько метров назад, после чего, развернувшись, толкнул вампира, которого держал, в оконный проём и хотел подтолкнуть ударом ноги, но тот перехватил ногу.
Неожиданно на первом этаже раздался ружейный выстрел. Чтобы освободить ногу, Тимофей ещё раз махнул кинжалом. Вампир был вынужден отпустить охотника. Егоров повалился на пол. Снизу донесся стон и крики. Тимофей от боли на миг закрыл глаза, ожидая следующих ударов, но их не было. Он лишь заметил тень, скользнувшую вниз по лестнице. Зажав рану, он отполз в ближайшую комнату и облокотился о стену. За подкладкой плаща охотник нащупал небольшую коробочку. В ней в пакетике в спиртовом растворе была иголка и упругая нить.
***
Василий смог подняться на ноги. В груди всё ломило. Вокруг были неясные очертания. Они стояли неподвижно в тенях вдоль стен. Они не торопились снова бить Раевского. После сказанных Василием слов про Виктора все как будто что-то ждали. В карманах у охотника все ещё лежали складной нож и магнитофон, но воспользоваться этим пока было невозможно.
Послышались глухие шаги, и в комнату вошли еще двое. Один из них сделал пару шагов вперед и остановился в метре от охотника. Лунный свет выхватил из темноты его образ. На лице Раевского появились слезы. Он распростер руки и двинулся к Виктору, но тот легким ударом по ноге заставил Василия упасть на колени. В глазах вампира охотник заметил боль. Но это чувство можно было проследить лишь мгновение, и снова взгляд Виктора стал ледяным и непроницаемым.
- Прости меня, мой сын, - Раевский говорил прерывисто, голос дрожал. - Я перед тобой очень виноват... Если бы я вел себя по-другому в свое время, у тебя было бы образование, работа, жизнь... Ты не был бы здесь... Я допустил множество ошибок. Главной - эта та, что я не дал тебе всего этого...
- Мы все полагали, что ты давно мертв. Зачем ты искал меня? Зачем пришёл сюда?
Голос Виктора по-прежнему не выражал никаких эмоций. Наверное, только Василий начал улавливать дрожь в словах вампира.
- Ранение было не смертельным... Я пришёл, чтобы спасти тебя от дальнейших ошибок...
Виктор не дал Раевскому закончить.
- Неужели думаешь, старик, что я стану что-то менять? Какой-то дед выследил меня и что-то говорит? Напомни, мой отец умер очень давно, как грязная вонючая пьяная сука. Я сам всадил ему нож в спину, - Виктор гневно смотрел на мужчину. - Помнишь, та теплая ночь на опушке леса?
Невозможно представить, сколько различных чувств успело смениться на лице Василия Раевского. Тут была и скорбь, и негодование. В какой-то момент эти чувства сменились презрением и ненавистью. Но в глазах Василия была по-прежнему безграничная любовь и отчаяние.
- Зачем ты так, сынок? Давай бросим все это и уедем? Я знаю несколько надежных людей. Они нам помогут!
- Заткнись! Я прекрасно помню, что у меня когда-то был отец, но в отличие от других семей он нещадно избивал меня и мою мать... Зря все-таки ты тогда не сдох. Ты мне не нужен, папаша.
- Сынок. Это все наркотики и алкоголь. Но это все давно в прошлом!
Виктор прицелился в голову отцу. За мгновение до нажатия Виктором на спусковой крючок Василий включил воспроизведение на магнитофоне. Резкая ультразвуковая волна разнеслась по помещению. Ни Виктор, ни остальные не были к этому готовы. Крупнокалиберный пистолет в руках вампира сместился ниже. Прогремевший выстрел поразил грудь Василия. Взрывной волной тело мужчины отбросило к стене.
XXII. Ферзи и пешки
От звуковых колебаний высокой частоты все мышцы были напряжены до предела. Трудно было пошевелится. Почти все вампиры повалились на пол. Волны невыносимого звука накатывали кровососам на мозг, словно огненный шквал. Звук обволакивал сознание, заставляя раствориться в пространстве, сотканном из волокон боли.
Виктор не смог сразу определить источник. Превозмогая боль, он подполз к телу Раевского. Глаза от напряжения были налиты кровью. Мозг отказывался думать. Порой создавалось ощущение, что он не ориентируется в пространстве. Мышцы рук и ног совсем не подчинялись.