Но ни одно из происшествий не остановило процесс. Только конвейер быстренько помыли от крови, подав на пожарный брандспойт вместо пены воду.
Мир-кузня Жао-Аркад, орбитальные помещения космического лифта храма-кузни Дуаргино Уо.
В небольшом помещении находились четверо разумных. В воздухе витал дым сожжённых благовоний и ощущался привкус священного масла. Были слышны тихие литании и молитвенные гимны, издаваемые динамиками. Вдоль стен были установлены пирамиды из свечей. Их пламя причудливо играло в дыму благовоний. Но основным источником света были две масляные лампы в виде черепов, свисающие с потолка.
Трое служителей культа и ученик. Технопровидец, техножрец и лекс-механик. О каждом можно было долго говорить, рассказывая об их пути, на котором они несли волю Бога-Машины. Но они не выделялись на фоне миллионов своих братьев, являясь лишь шестерёнками в его механизме.
Они собрались здесь, дабы принять в свои ряды нового брата, новую шестерню в механизм их общества. Нужно отметить, что это был славный кандидат, молодой, но уже крепко вступивший на путь Бога-Машины, хоть ещё и не удостоенный быть отмеченным им. Его послужной список был неплох для возраста. Лекс-механик под звуки гимнов зачитывал список выполненных работ и усмирённых духов механизмов. Рунный жрец вышел вперёд и произнёс
— Я передал знание.
Ученик, стоя на коленях, ответил:
— Знание принял.
Раздалось уже три голоса:
— Храни его и приумножай.
— Я верен закону шестерни.
В этот момент два сервитора необычайно тихо и аккуратно возложили на плечи бывшего ученика красную мантию.
— Встань, брат, встань, рунный жрец. Тебя ждут в хирургион , дабы ты принял свой первый дар Бога-Машины и смог начать путь приближения к нему.
Его окатил дым благовоний, и под увеличившуюся громкость литаний он покинул помещение.
Шахтёрское поселение № GR00143. Три дня спустя
Сегодня я остался в поселении. За долгое-долгое время это, можно сказать, был мой первый выходной. Я впервые задумался, как люди умудряются работать по десять-двенадцать часов без выходных? Да, здесь редко можно встретить людей старше тридцати лет, но, несмотря на всю тяжесть их жизни, я не могу сказать, что они дохнут как мухи. Скорее приспособились довольствоваться малым.
Меня и ещё восьмерых детей собрали и скопом повели от одного мастера до другого. Нас подстригли, оставив короткий ёжик мальчикам и короткое каре для девочек. После была помывка, тоже общая, без разделения по полам. Посмотреть было не на что. Что мальчики, что девочки выглядели почти одинаково. Сразу можно было отличить тех, кого подкармливают родители, их кости выпирали не так сильно и было нечто, напоминающее мышцы. На их фоне я, откормленный за пару лет взрослыми рабочими порциями, выглядел внушительно, то и дело привлекая взгляды. Я был на два-три года младше, но выглядел их ровесником.
Местная техническая вода немного щипала, и к этому я не смог привыкнуть до сих пор. А ещё до недавнего времени мне казалось диким, как можно было скважинным образом получать воду на Луне. Оказалось, что, когда шахта практически истощилась, грунт вокруг стали насыщать водой, бомбардируемой метеоритами с высоким содержанием льда. Дальше последовала накачка рудоносных слоёв химикатами и откачка полученной жижи для переработки. Высокое содержание редких металлов окупило ещё сотню лет такой эксплуатации. Средняя температура на Луне составляла сорок градусов тепла, а пиковая днём доходила до ста двадцати. Объём вкачанной воды был так велик, что даже крох получаемой жидкости с нижних горизонтов хватало для поддержания замкнутого цикла. Дерьмо же и иные отходы, не подлежащие переработке, уходили на небольшую грибную ферму, где смешивались с лунным реголитом и выступали в роли подкормки. Но практически весь урожай уходил взамен обслуживания и поставки самых необходимых компонентов. Остатки же распределяли среди верхушки станции и даже иногда продавали в порту.
Нас собрали на станции. Вокруг было пусто. Кроме детей и сопровождающих, никого. Это было нормой. Она наполнялась только в моменты прибытия вагонетки. В остальные же часы здесь нельзя было застать даже служащих.
Сбоку от окон служб станции из двери вышел пожилой дядька, неся в руках инфопланшет, это сразу намекало на его важность и значимость. Его сопровождал смутно знакомый тип, высокий и худощавый. По мере их приближения шепотки и разговоры затихли.