Этот узел долго не давал мне покоя. А во всём виноваты были «Пакистаниш» и «Индусиш технолонис». Тут не было ничего невыполнимого, но были сложности. Первая из них — объём. Нужно было отлить заготовку крышки весом в шестьдесят килограммов при наличии двух индукционных печей вместимость по десять килограммов каждая. Да, плавили они быстро, подготавливая расплав за десяток минут. Но лить нужно было единовременно, иначе отливка слоилась и лопалась. Этим вопросом занимался 3-й. Наша со 118-м задача была в механической обработке посадочных и соединительных плоскостей. Я бы мог справиться с этим и сам, если бы не очередная вещь, поразившая меня.
В Империуме не было ручных средств измерения. Всё, к чему я привык: микрометры, глубиномеры, нутромеры, штангенциркули и т. д. не существовали в основной массе . Их заменял сонм электронных приборов. Чего тут только ни было: оптические, лидарные, лазерные звуковые и ультразвуковые. И это далеко не полный перечень. Они были точнее и удобнее привычных мне, но это нивелировалось их отсутствием у меня. Тут-то и появлялся 118-й с его недавно приобретённым ручным сканером. Это была дикая смесь инфопланшета, 3D-сканера и лазерного дальномера. Он собирал модель точек и строил массивы координат, при правильной работе с которыми можно было замерить интересующие размеры. Точность была на уровне, но вот удобство и дружелюбие интерфейса просто убивали. Хотя дружелюбие, как и сострадание, давно подохли в этой вселенной.
Если 118-й должен был обеспечить измерения, то я — внести поправки в обработку, пока деталь находилась в магнитных захватах.
Проблема 3-го решилась весьма своеобразно. Старые лопнувшие графитовые тигли были истёрты, и из них была собрана ёмкость, установленная буквально над литниковой формой. Она не обладала особой надёжностью, но предполагалось, что будет одноразовой. Мы со 118-м, используя кислородно-прометиевые резаки, разогревали сосуд. Дальше 3-й, работая с двух печей, наполнял его расплавом. Все эти сорок минут мы поддерживали температуру с помощью горелок. Нужен был определённый запас, чтобы деталь пролилась как следует. Как только сосуд наполнялся, мы в две горелки прожигали днище, и расплав выливался в форму. Повторное использование сосуда предполагалось только в виде крошки. От длительного нагрева в среде воздуха он понемногу выгорал и покрывался трещинами.
Весь этот процесс привлёк внимание не только послушников, но и ряда практоров. Они внимательно наблюдали, но не вмешивались. Даже когда наша затея увенчалась успехом, никто из них не подошёл.
Но наш триумф был прерван. Когда мы уже собирались приступить к обряду сборки и литаниям завершения ремонта, раздался тяжёлый гул, разошедшийся по всем помещениям. Он прокатился по стенам и отдался в ногах. Показалось, что он проник и в меня.
Освещение сменилось на тускло-красный, цвет аварии и опасности. Всех послушников собрали в мастерских. Впервые я видел так много жрецов. Казалось, что все, кто нам преподают, собрались здесь, вдали. Они советовались и что-то обсуждали. Из-за гомона толпы их голоса не доносились до меня, но лица выглядели взволнованными. Вскоре всей толпой они покинули нас, оставив лишь двух техновидцев с силовыми топорами у гермоворот.
— Ты думаешь, случилось что-то плохое? — спросил 3-й.
— А сам не видишь? — огрызнулся я.
— Освещение просто так меняться не стало бы. Как думаете, куда ушли наставники? — вклинился в разговор 113-й.
— Омниссия их знает, — устало сказал я.
Мне это всё решительно не нравилось. И лишь так удачно законченная тяжесть под мантией придавала спокойствие, хотя изрядно загнала меня в долги.
Я до сих пор не понимал, почему всё спустили на тормозах. Я был уверен, что мою прелесть у меня отберут. Я не скрывался, просто не афишировал, да и практор знал, что я заказываю и куда оно устанавливается.
Мы все были в ожидании, минут через пятнадцать послышались выстрелы.
«Пиздец», — подумалось мне, и я сильнее сжал рукоять под балахоном.
— Болтэр! — авторитетно заявил 3-й.
— Откуда знаешь? — подался 118-й.
— Я с астероидов, у нас, бывает, появляются эти. Соседи рассказывали, — пожатие плечами едва угадывалось под балахоном.
— Кто «эти»? — страстно и с предвкушением подался вперёд 118-й.