Третью часть я считал наиболее упоротой и постарался ограничить с ними контакты. Их целью были кадила для благовоний, священные сосуды и другая религиозная бижутерия. Они считали, что отсутствие именно этих инструментов ограничивает их успехи в обращении к духам машин. Мне их было скорее жаль, как умственно неполноценных. Но наличие варпа и всего, что с ним связано, немного подтачивало мою непоколебимость.
Четвёртая часть, наименее многочисленная , тратилась на бытовые вещи и условия существования. Несмотря на то что я хотел относить себя к первой категории, на второй день я спустил часть средств на быт. Точнее, всё, что у меня было, и спустил. Память из прошлой жизни не позволяла мне предаться аскетизму, в котором другие послушники жили с самого рождения. Ну, по моим меркам, конечно.
Я заказал тёплое одеяло, в которое можно закутаться с ногами, широкий пояс, который из-за моей тщедушности обвивался дважды вокруг талии, флягу для жидкости на полтора литра и самое главное — ПЕЧЕНЬКИ. Они напоминали самые паршивые галеты из сухих пайков моего мира, но я получал неописуемое удовольствие, когда стачивал их зубами. В эти моменты на меня накатывала ностальгия, и вспоминалась прошлая жизнь. Из прошлой жизни мне было известно о некоем рекафе, должном заменять кофе или чай, но ничего подобного мне не было доступно. А так хотелось к печенькам ещё и чашечку горячительного. Эх.
Поспрашивав знакомых, я выяснил, что отчётами практически никто не пользуется или не делится этой информацией. Ещё я был удивлён, что, несмотря на мою пропажу в библиотеке в последние пару дней, мой совокупный заработок оказался сильно выше, чем у окружающих. Несмотря на острую нехватку всего, я решил слегка притормозить. Как и не делиться информацией об отчётах. Мне не очень хотелось выделяться. Это казалось мне неправильным. Правильным же было оказаться в первых рядах. Где ключевое слово именно «ряды»!
Последующие дни после общей молитвы я не ломился со всеми разбирать задания, а заглядывал в лекториум. Если тема была знакома или казалась бесперспективной, то тихонько покидал его. То же касалось и практических занятий. По сути, нас перевели на некое подобие вольных слушателей, чем подавляющее большинство старшаков не пользовалось, предпочитая сосредоточиться на практической деятельности. Я же увидел потрясающую возможность посетить занятия других направлений, а именно техновидцев и лекс-механиков. Техновидцы почти сразу отпали, так как жёстко заучивали всевозможные действия по конкретному узлу. Я не собирался тратить время и память на это. Мне интересно было понимать, что и как, а не зубрить последовательности. Хотя стоит признать, что в перспективе они могли работать гораздо быстрее. А вот у лекс-механиков порой попадались занимательные лекции и практические занятия. Хотя напрямую участвовать в них я не мог, но наблюдать мне никто не мешал.
Так и проходило время. Если преподаваемый материал я считал изученным или бесперспективным, уходил в тоннели и помещения заниматься ремонтом. Порой я занимался тем, от чего отказывались или с чем не справлялись другие. Чаще всего это были тяжёлые работы, связанные с ремонтом переборок, вентиляционных заслонок и элементов трубопроводов. Правильная работа с отчётами и своевременный запрос сервиторов помогали мне весьма быстро и без особых сложностей справляться с работой.
Несколько раз я был застигнут послушниками из своей группы за использованием сервиторов. Но глубоко натянутый капюшон, засунутые руки в рукава и полное отмораживание пока помогали съезжать с базара. Пока не было тех, кто решился бы подойти слишком близко и быть чрезмерно назойливым. Сгорбленная спина и молчаливый щит отбивали возможные нападки послушников. Я даже слышал пару историй про послушника, которому зашили рот, и теперь он безмолвно бродит по коридору в сопровождении сервиторов. А лицо его настолько обезображено, что он ото всех отворачивается, стоит им пройти мимо.
Чем дальше мы отходили от залов для занятий, тем чаще встречали солдат. Это были скитарии, количество аугментаций на них порой было выше, чем у рядового жречества. И чем дальше мы отходили, тем чаще они были вооружены баллонами с прометием и горелками. Их вид не предвещал ничего хорошего. Среди послушников заводились истории про тени, мелькающие в коммуникациях. Я списывал это на детские страхи, ведь мне тоже порой было страшно находиться одному в коридорах. Несмотря на наличие оружия, я сделал себе монтировку, классический изогнутый вариант моего мира, разве что толщиной поменьше. Она оказалась очень удобна для снятия настенных панелей, решёток коммуникаций в коридорах и открытия всего того, что заклинило и не хотело открываться. А ещё из-за очкарика из культовой игры она придавала немного уверенности и спокойствия.