И вот ситуация. Коридор SBIS22A, напольные панели разобраны на десятиметровом участке. Сервитор под моим наблюдением выпиливал лопнувший кусок магистральной трубы. Освещение хреновое, периодически моргало. Сервитор, закончив выпиливать кусок, взял его грузовым захватом и достал. Я в очередной раз моргнул. Там, где раньше был кусок трубы, сейчас находилось нечто. Это смахивало на смесь чихуахуа с облысевшей крысой, большая часть бока которой покрыта едва светящейся хренью, явно ей не принадлежащей. Эта тварь посмотрела на меня своими буркалами и дала дёру дальше по трубе. В это же время сервитор начал истошно орать «биологическая угроза». Потупив ещё несколько минут и придя в себя, я попытался заткнуть сервитора. Первым делом судорожно вставил новый кусок трубы и прихватил его. Можно немного выдохнуть: полчища этих тварей теперь не бросятся на меня из разрезанной трубы. Решив, что ну его нафиг, бегом направился обратно: об этом точно нужно сообщить.
Результатом моего доклада стало то, что неделю мы сидели взаперти. На работы нас не выпускали. Несмотря на смутные подозрения и волнения, моё столкновение с тварями за пределами периметра было первым. Оказалось, что где-то далеко впереди есть периметр, который удерживают скитарии, выжигая всё, что им попадётся. Помимо этих недокрыс, там ещё есть лишайник, которым они и питаются. Уровень угрозы считается низким, так как особой опасности они не представляют. Однако дальнейшее их распространение недопустимо. Поэтому за нами закрылись герметичные ворота и переборки, отрезав нас от действующих помещений космического лифта и сформировав вторую линию карантина. От голода мы все не помрём, но вот поставки будут сильно задерживаться. Это связано с карантинными мероприятиями и серозными обрядами досмотра грузов и шлюзового помещения карантинной зоны.
Вскоре нашу работу должна были возобновить. Но в довесок нам выдадут баки со специальным репеллентом. Им нужно будет обрабатывать лишайник, если мы его найдём. Также рекомендовали обрабатывать и живность, если нам такая попадётся. Ведь они не только жрут лишайник, но ещё и переносят его. Это их не убьёт, но обожжёт и отпугнёт.
«Моя жизнь становится всё более занимательной», — подумалось мне.
Страх обуял послушников. Страшная и непонятная угроза пугала их, и они не желали покидать помещения. Лишь некоторые, включая меня, отваживались выходить. Мне тоже было страшно, и от моего страха пострадала пара наиболее тёмных углов. Но мой страх не был липким и парализующим, скорее просто опаской. Тем не менее я тоже не решался отходить далеко.
Не могу сказать, что подтолкнуло основную массу, но они тоже начали выходить. Со страхом они боролись, сбиваясь в группы по три-четыре человека. Группы большей численности были редкостью, ведь трудно было найти места с таким количеством заданий. Работы потихоньку начали продолжаться, мы таскали тяжеленные баллоны с репеллентом, практически не применяя его. Очаги лишайника или встречи с тварями были редкостью и поводом для всеобщего обсуждения. На лишайник репеллент действовал очень хорошо, убивая его за считаные минуты. А из разговоров выходило, что достаточно навести распылитель на тварь, чтобы она сразу же ретировалась.
Так мы продвигались вперёд по основным коридорами и залам, по вспомогательным тоннелям и техническим помещениям, пока не достигли, как оказалось, основной цели.
Грузовой док впечатлял. Здоровенное помещение в виде прямоугольника высотой триста метров и шириной с километр, в глубину имело не менее восьмисот метров. Сейчас оно было практически полностью погружено во мрак. Лишь кое-где прожекторы подсвечивали стены и огромнейшие гермостворки, отделяющие помещение от космоса.
По бокам на стенах громоздился небольшой городок, сейчас полностью пустой и также погружённый во мрак. Объём работ по его восстановлению просто поражал. Даже отсюда можно было увидеть небольшие скопления едва светящегося лишайника, а, соответственно, и крыс. Меня прямо разбирало от того, что можно найти там. Весь док казался настоящим эльдорадо, ломящимся от сокровищ, которые только и нужно было подобрать.