Похоже, с трофеями я определился. Понадобится немало времени, чтобы с ними разобраться и легализовать. Но они определённо стоили того риска. Осталось их только отсюда вынести и доставить в мой тайник.
Подхватив сервочереп и планшет, вытащенный из когитатора, я направился на выход. Сменить полярность, дождаться закрытия шлюза. Устанавливать панель доступа обратно пока не стал, приложил её на место и убрал подведённые провода. Теперь завернуть найденные предметы в ткань — и ходу. Пока сердце окончательно не выпрыгнуло из груди.
Глава 14 Неожиданность (Р)
В которой герой знакомиться с девушкой и испытывает неожиданность.
Несмотря на позднее время, я сидел на койке один. Уже давно мы научились обходить ночную блокировку дверей. Да, это было запрещено, но я уже убедился, что тут, как и в моём мире, не все запреты абсолютные. На чём-то просто не стоит попадаться, а что-то достаточно не выпячивать — и у тебя всё будет хорошо, если нет других залётов.
Сегодняшний вечер был особенным — последним в этой обители. Завтра сразу после торжественного молебна большая часть старшаков наденет мантии с красным кантом и станут старшими послушниками. Большинство будет отправлено к их учителям, которых они ещё в глаза не видели. Только я знал, к кому буду направлен. Надеюсь, Райритус мог справиться с болезнью. Больно он плохо выглядел при нашем расставании.
Я сосредоточился на тексте в инфопланшете. Недавно я смог выудить информацию по работе с сервочерепами. Она была очень скупа, но я не терял надежды, что найду хотя бы крупицы нужных мне знаний. Мой второй трофей лежал завёрнутым в ткань в сумке. Так он не вызывал подозрений, ибо схожих инструментов было доступно много. Однако пытаться работать с ним я позволял себе только в схроне. Больно специфичен и заметен он был.
Грудь слегка обожгла жадность от того, что приходится оставить накопленное в схроне. Да, там не было ничего особо важного, но я уже привык, что мне не нужно тратиться на мелкие расходники. То, чего у меня не было, я часто мог выменять.
Похоже, эту обитель я покину только с честно утащенными ценностями, да простит меня Омниссия.
Невольно я перевёл взгляд на инфопланшет. Его корпус был новеньким и всё ещё пах пластиком. Но если бы кто-то внимательно присмотрелся к нему, то смог бы заметить, что экран толще и сильно затёрт. В корпусе новенького инфопланшета находился куда более старый аппарат. Он на порядок превосходил купленную мной подделку. Да, большую часть разъёмов мне пришлось оставить скрытыми в новом корпусе, их происхождение я бы не смог объяснить. И тем не менее я решился на перестановку лишь недавно, физически отключив добрую половину памяти устройств. Теперь лишь при разборке и полной диагностике его можно было отличить от улучшенного, но стандартного инфопланшета.
Стереть данные, которые я отключил, я не мог, как и прочитать их. Хитрый формат подразумевал только прямой доступ через нейронный интерфейс, которого у меня не было. К тому же вряд ли это единственная преграда. Но погрузочные ведомости меня не интересовали, да и оставшегося места было в избытке. Я за несколько дней наполнил инфопланшет интересной для меня информацией, тем самым получив персональную, хоть и небольшую библиотеку.
А вот с софтом были проблемы. Помимо ограничения по допуску, была ещё и проблема выбора. В последний год его стало столько, что даже Сулла ничего толком не подсказал. Да и стоит отметить, что его устраивал тот набор программ, который у него был. А купленные мною наобум несколько программ показали сильную разницу как в качестве, так и в подходах, что меня изрядно бесило. Оставалось надеяться и ждать, того, что последует за изменением моего статуса.
Я вернулся к чтению. Сервочерепа различались по назначению (личные, атрибуты культа, технические и боевые). Крайне важным считалось использование подходящего черепа. Некоторые жрецы отбирали кандидатов задолго до их смерти. Либо же совершивший подвиг мог удостоиться чести стать частью культа. Но были и общие нерушимые правила. Так, в ритуалах культа могли применяться только черепа жречества. Для технических достаточно было черепа послушника или ученика. Для боевых отбирались те, кто при жизни уже проявил доблесть и отвагу в сражениях. Имена бывших хозяев часто выбивались на черепах и обязательно прописывались во внутренней структуре, как и короткая история жизни. Всё это делало их индивидуальными, как бы позволяя и после смерти нести пользу культу. Выбор был крайне ответственным, поскольку дух владельца сливался с духом машины и сулил проблемы в случае неправильного выбора.