Наиболее частым было использование выносного кабеля или манипулятора. Технограв был более редким и требовал активной подзарядки от владельца. Упоминалось и об эфирной передаче энергии, но подробностей не было.
Военное применение ограничивалось лишь разведкой, визуальной или с помощью ауспеков. Объём не позволял запихнуть вооружение и одновременно достаточные по мощности технократы с батареями. К моему удивлению, визуальной составляющей порой уделялось больше внимания, чем технической.
Я был прерван тихо открывшейся дверью. Внутрь заглянула машиновидец.
— Кого-то потеряла? Через три кельи дальше по коридору 47-й и остальные, — тихо проговорил я.
— А что у них там? — был задан мне вопрос.
— Амасек, — ничуть не сомневаясь, заложил я их.
— А ты? — сказала эта особа, просачиваясь внутрь.
— А мне это неинтересно, — и правда, даже будь у меня потребность в выпивке, употреблять ту бурду, которые местные называли амасеком, было решительно невозможно. Понятия не имел, откуда они её достали, выменяли, купили или сами выгнали, но травиться решительно не хотел.
Она подошла и уселась рядом.
— Чего ты хочешь? — с неприязнью спросил я, разглядывая машиновидца.
Её капюшон был опущен, скулы особенно выделялись на овальном лице. Причёска у всех девочек была стандартной. Короткое каре и немного вздёрнутый нос придавали вид бойкий и задорный, как и глаза, в которых читался какой-то интерес. Её губы слегка подались в предвкушающей улыбке.
— Чего ты хочешь? — мой голос сбился на хрип, когда рука девушки прошлась по моему бедру.
Она явно это заметила и заулыбалась ещё сильнее, потянувшись ко мне. Сердце резко подскочило до ушей , а тело обуял жар. Я попытался остановить её, и рука упёрлась в небольшую мягкость под её мантией. Сердце пропустило удар, а тело забыло, как дышать, из-за чего я резко и глубоко вздохнул.
— Это приятно, — протянул её голос.
Мои губы накрыл жадный и умелый поцелуй. В голове зашумело. Она начала обнажать плечо, когда я резко встал.
— Зачем это тебе? — бросил я ещё один вопрос.
Соображалось тяжело, меня буквально трусило от вожделения и предвкушения. Но разум взрослого человека кое-как сопротивлялся всему тому, что в кровь выкидывал организм пубертатного периода.
— Ты мне нравишься! — на её лице появилось выражение растерянности и удивления.
«Вот так просто? — билось у меня в голове. — Пришла к незнакомцу — и вперёд?»
— Мы даже не знакомы! — кажется, я начал слегка успокаиваться.
Если это нормально для них, не значит, что это должно быть нормально для меня.
— Я тебе не нравлюсь? — задала она вопрос.
Эта беседа начала меня выводить из себя! Еврейские вопросы, женская логика. С каждым вздохом я раскачивал себя. Злость росла и росла во мне. Я был готов сорваться, но тут её лицо сменилось с робкой непонимающей улыбки на равнодушно-расчётливое. Живой человек в момент стал непроницаемой куклой. Моё удивление было столь сильным, что весь зарождающийся гнев вышел в резком выдохе. Мы ещё несколько минут смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что она искала в моих, я же пытался понять ответ на последний свой вопрос.
Ничего больше не сказав, она накинула балахон на плечо и молча покинула мою келью. Я упал на кровать прямо поверх планшета. Меня ещё трусило, причём в ответ на несбывшееся ожидание организм ответил ещё большим выбросом гормонов. Я пытался понять, правильно ли поступил. Может, стоило поддаться, ведь ничего плохого бы не случилось. Периодически в закоулках попадались зажимающиеся пары. И наказывалось только публичное проявление влечения. Но всегда есть «но». И резкая смена эмоций визитёрши давила все сомнения на корню. Да, у тела есть потребности, их нужно удовлетворять. Но пусть это будет под моим контролем, ведь плоть слаба, а над плотью должен преобладать разум.
Так я и мучился в раздумьях в тщетных попытках уснуть.
Подъём застал меня бодрствующим. В шеренге помятых тел я потянулся в душевые. За прожитое здесь время распорядок и очерёдность въелись в подкорку. И даже тяжёлое состояние не стало поводом для очередей и простоев. Народ растягивался по душевым, туалетам, едальне, совершая привычный круговорот. Я же пытался выцепить взглядом вчерашнюю свою знакомую и не находил её.
Закончив с утренним моционом, все начали стягиваться в молельный зал. Впервые за время моего пребывания он уже был готов. Его вид уже приелся, но сразу бросились в глаза свежие свечи на всех подставках и два сервочерепа, зависших по краям помещения. По ключевым особенностям я узнал их. Сервочерепа были предназначены для снятия визуальной и аудиоинформации.