Сидя на ящике и наблюдая за взлётом я думал о том как мне быть с пожитками. Оставлять тут было боязно, неучтённому имуществу вполне моги приделать ноги. А тащить за собой не было никаких сих. Они закончились на том, что я сумел выволочь его из челнока. Оставалось только где ни-будь его припрятать и вернуться уже с сервитором или погрузчиком, ну на крайний случай парой крупных грузчиков.
Вспышка озарила площадку. Левый двигатель взорвался, когда челнок уже набрал скорость. Судёнышко закрутило и ударило боротом о край посадочного шлюза, оставляя не малую пробоину в корпусе. Подвластный инерции челнок вылетел за пределы поля отсекающий атмосферу от голодного вакуума. И продолжил отдаляться совершая неуправляемое вращение. Если экипаж и имел, призрачные, шансы на выживание, то пассажиры были обречены на мучительную смерть.
Я едва сглотнул слюну, ставшую комом в горле.
Глава 23. Нижние ярусы.
В которой герой находит спутников и шляется по туннелям.
Я еще не успел добраться до места проведения работ, а уже устал. А ведь мне предстоит работа нелёгкая, даже по меркам взрослого. Но в новых реалиях никто не даёт поблажек. Либо выполняешь порученную работу, либо скатываешься на самое дно. Я тяжело вздохнул и натянул капюшон поглубже.
Я шёл по центральным уровня в направлении ближайшего Главного лифта. Здесь было множество иных лифтов, грузовых, пассажирских, служебных. Они могли проходить всего один уровень или же десяток. Но главных лифтов было всего шесть. Их особенность заключалась в том, что они проходили через мидлайн. Вполне себе физическая линия проходящая по нижней трети судна и отделяющая части с противоположными векторами гравитации. Их особенностью является наличие поворотного механизма, в мидлайн. Благодаря ему можно без особых неудобств пройти зону отсутствующей гравитации, и что более важно перевезти груз.
Моя небольшая процессия привлекала внимание. Впереди шёл я с глубоко надвинутым капюшоном, а за мной грузовой сервитор, запряжённый в тележку. Моё молодое лицо привлекало не меньше внимания, чем не свойственная здешнему укладу мантия. Но его я успешно прятал под капюшоном. Немного хрипотцы в голос, понизить частоту и вот уже подростка заподозрить во мне трудно. Но необычная мантия, серая, подбитая красным кантом как бельно на глазу. Здесь весь культ ходит в красном и цветовой идентификации учеников у них нет.
Прошло ещё слишком мало времени, что бы особенности внешнего вида нашего пополнения прошли по всему короблю. И тем неимение, на генном уровне ощущая угрозу, встречные огибали нас. Чем ближе мы подходили к лифту, тем многолюдней становилось и тем различимей становился пузырь отчуждения вокруг меня. Моя конечная цель это технические этажи нижних ярусов. Активные работы по замене и восстановлению брони привели к многочисленным утечкам атмосферы. Гермо люки и шлюзы уже практически не справлялись с утечками. Ряд туннелей были перекрыты и даже отдельные участки оказались отрезанными. Именно поэтому всех доступных адептов направили на срочные работы. Хотя мне стало казаться, что весь корабль это и есть одна, большая срочная работа.
Возле самого лифта было настоящее столпотворение. Народ сновал туда сюда, тащил грузы и кричал. Широкий, магистральный тунэль расширялся и превращался в небольшую площадь с зданиями, ларьками и примитивными мастерскими. И впереди маячила огромная створка лифта. Его ширина была тридцать метров, а высота около двадцати. Чем больше было народа, тем меньше становился мой кокон отчуждённости, сжавшись до символических полу метров. Не смотря на то, что окружающее можно было причислить к трущобам, это были рабочие кварталы, пусть и бедные. Через настоящие трущобы мне только предстояло пройти.
Вообще судно можно было, условно, разделить на четыре части. Верхняя – самая элитная и мало населённая. Она имеет собственный, самодостаточный контур обеспечения и отдельные склады. Центральная -вторая по размерам, тут жили обычные трудяги и матросы, располагались мастерские и главные склады, резевуары типлива и воды. Эта часть была как бы утоплена в корпус и отстояла от бортов и обшивки. Дно – самая бедная, голодная и бесправная часть корабля. Она занимала не только большую часть к низу от мидллайн, но и немалое пространство между корпусом и центральной частью. Здесь всегда царил сумрак, безнадёга и смерть. Ради локализации утечек порой целые поселения отрезались переборками и были вынуждены медленно задыхаться. «Стук, скрежет и шёпот постоянные сопровождающие этих уровней. Потому что души не способны покинуть судно, запертые полем Геллера, а после просто заблудшие здесь» - вспомнился мне одна из лекций местных Механикус. Единственным источником закона являются вооружённые рейды матросов. Они следят за тем, что бы отбросы не ломали датчики и не ставили подпорки под гермо створками. Наказание за подобное всегда одно. Ведисимация! Раён предполагаемых виновников окружается и всех сгоняют в одно помещение. Затем каждого давдцатого убивают, не разбирая не пола, не возраста. А дабы не оставлять соблазна, тела сжигаются тут же, на месте казни. Безопасность корабля на первом месте! Четвёртая располагалась в корме судна. Это была обитель Культа. Здесь были не только жилые помещения и мастерские, но и самые важные объекты. Генераторная, варп двигатель, генератор поля Геллера. С ними мог посоперничать разве только, главный навигационный мостик и обитель навигатора, расположенные на верхних палубах.