Меня отвлекли двое матросов отправленных в патруль. Они были взмылены и обеспокоены.Сообщив о множественных голосах и звуках толпы, доносящихся из коридоров, они ожидали дальнейших распоряжений. Не прошло и двух минут моих раздумий как вернулись и остальные два патруля с аналогичной информацией. Это значило, что кем бы они небыли, но мы отрезаны и свободных коридоров что бы сбежать не осталось. Вариант пришедший мне в голову мне не нравился. Заварить все аварийные переборки, ведущие в этот сегмент я не успею. Звуки толпы уже доносились и до сюда. Оставалось заварить одну из переборок и таким образом прикрыть хотя бы спину.
Мы стояли в узком коридоре шириной метра два и вслушивались в приближающийся гомон. Переборка за спиной еще отдавала теплом от свежей сварки. Я надеялся, что сервиторы выставленные в передние ряды отпугнут толпу. Матросы стоя по трое в ряд были второй линией обороны. Перевёрнутая тележка, трубный ранец и ящички с расходниками представляли эрзац баррикаду перед ними. Агнелия я оставил рядом, передав свой стаббер. Согласно уже сложившейся традиции жалел обо всё на свете: лишь одном запасной батареи к лаз пистолу, дрянному вооружения матросов, и оставленной в мастерской вундерваффэ, очередной абгрейд которой я затеял.
Разъярённая толпа неслась на нас, надежды на устрашающий вид сервиторов, окончательно улетучились, но триггером который всё запустил, стал выстрел, срикошетивший над нашими головами.
- Протокол немезида. – перекрикивая толпу отдал я команду сервиторам. Две машины, слияние плоти и метала устремились вперёд, на встречу толпе, набирая скорость. Словно волнолом они встретили тела, треск костей был слышен даже сквозь окружающею какофонию. Одно из тел перелетело через сервиторов и упало мёртвой куклой на пол. С каждой секундой продвижение сервиторов замедлялось. Они размахивали конечностями и порой мешали друг другу. Уже мертвые или агонизирующие тела висли на них замедляя еще больше. Спустя минуту свалили одного. Второй начал отступать под напором тел. Освободившееся пространство позволило ему действовать более удачно, но запнувшись об одно из тел он рухнул и барахтаясь был похоронен под напирающими телами. В этот момент матросы открыли огонь. Десяток секунд и пять стабберов опустошили свои барабаны. Метра три толпы просто снесло, казалось что они вот вот побегут, но безумие было сильнее. Волна колыхнувшаяся было назад поползла по трупам. До баррикады они добрались раньше, чем вы успели перезарядиться. Второй зал был уже разрозненный. Какое-то время казалось, что мы сможем их удерживать но удары в заваренную переборку всё изменили. Створка стояла намертво, но матросы напуганные гулкими ударами со спины начали оборачиваться. Это стоило жизни одному, потом второму, нас оттеснили от баррикады и начался ад.
Дальнейшее я помню эпизодами. Впереди матрос длинным ножом отмахивается от поредевшей толпы, я стреляю из лаз пистола в оскаленное лицо. Следующий эпизод. Завал из тел уже на уровне моей головы. Взявшись за ствол лаз пистол, я пытаюсь проломить висок здоровенному мужику. Над ухом рявкает стаббер, и тело перебирающее левее обмякает на завале из тел увеличивая его высоту. Следующий кадр. Слева, на полу кто то бореться. Я их не вижу, только удары прилетающие в скольз. На меня прёт чадушный мужичок, и размахивает мачете. Я лёжа на спине пытаюсь отползать, одновременно отбрыкиваясь ногами. Из оружия в моей руке только универсальная отвёртка для когитаторов. Очередной взмах ржавого мачете срубает мою ступню. Та повисает буквально лоскуте кожи. Я вижу триумф на обезумевшем лице. Оно и седые волосы, не такого и старого человека забрызганы моей кровью.
Приходил в себя я долго. Это было сравни отходу от наркоза. Я не мог понять где я, и что происходит. Рядом, также привалившись к гермостворке, сидел Агнелий. Из его рассечённого лица, кровь медленно стекала на вздымающеюся грудь. Он тупо пялился на завал из тел.
- Мы отбились? –
- Милостью Императора! – еле слышно выдохнул он. Я перевел взгляд на себя. Подбородок обессиленно упал на грудь. Она вся была залита кровью, впитавшееся в мантию. Теперь она была буро алой. Наконец-то я похож на полноценного жреца, подумалось мне. Левой ступни не было. Чуть выше был туго затянут мой ремень. Кто его затянул я не помнил.