Рейд по нижним палубам сразу не задался, но понеся потери в матросах и младших офицерах, старпом приказал распечатать противоабордажные арсеналы и уже этому, голодранцам, противопоставить было нечего.
Но что меня удивляло, так это то, что выживших матросов и боцманов продвинули по службе, а на место убитых взяли туже голытьбу, которую недавно нещадно истребляли. Причём последние были несказанно рады, и пытались максимально проявить свою лояльность, срываясь на бывших соседях по трущобам.
Варп переход должен был продлиться от двенадцати до шестнадцати дней. Не смотря на разведанный маршрут и относительно короткий прыжок, близость мелких варп бурь накладывала свой отпечаток.
Общая суматоха авральных ремонтов сменилась тягостным погружением в себя. Основная часть работ была свёрнута и адепты, по большей части, были предоставлены сами себе. В связи с травмой я оказался в их числе. Первые дни, после освобождения из херургеона, я провёл в мастерской. К моему удивлению, реализация накопленных идей заняла немного времени. По крайне мере той её части, на которую хватило материалов и запчастей. Встречи с Панной не прекратились. Казалось, что как пациент я интересую её намного больше. Немало совместного времени она уделяла мои травма, как новым, так и старым. Ещё больше обсуждали механизированную аугментацию стопы. Я с стороны механики, она же с точки зрения нервов и передачи импульсов.
Мне требовалась практическая смена деятельности иначе сухая теория плавила мозг. Маясь от нереализованной потребности работать руками, я заглянул, а ангар. Раньше оживлённое место сей час стояло практически пустым. С момента перехода в варп исконные обитатели судна старались держаться поближе к центру судна, где чествовали себя более защищёнными. И лишь слабовосприимчивые, и лишённые выбора работали на периферии. Сразу вспомнилась авария, впервые дни моего перебивания на судне, жертвой которой я едва не стал.
Несколько жрецов копошились возле орбитального челнока. Но подходить к ним я не стал. Они были из пуритан, именно их такое наименование закрепилось среди нас. Гулкий стон метала прошёл по всему ангару и заставил жрецов замереть. Они стали походить на испуганных кроликов. Еще минуту, после того как звук прекратился, они стояли недвижимо, а после с еще большим усердием и количеством благовоний принялись за летания. Казалось их страх долетал и до меня.
Кажется, я нашёл новую работу для себя. Осталось только добиться, что бы меня допустили до неё. Когда я уходил, еще один звук пронёсся по ангару, на этот раз он был похож на скрежет. Я видел состояние корпуса, я его варил. Для меня не было ничего удивительно в том, что старый корпус стонет после ремонта. Множественные локальные тепловые деформации, никогда положительно не сказывались на внутренних напряжениях метала.
К работам с шаттлами и другой техникой меня допустили только спустя два дня, с момента подачи запроса. Он был объёмный, я постарался приложить пикты, акты и протоколы по прошлым работам с двигателями, из тех что сохранились на моём инфопланшете. Мне нужно было сразу показать свои знания, опыт и компетентность в этих работах. Вместе с заданием я получил и вполне исчерпывающий пакет данных на шаттл. Пикты схем и механизмов были не полные, но позволяли хоть от чего-то отталкиваться. А вот литаний, молитв и ритуалов было преизрядное количество и через их реальный смысл еще предстояло продираться. Порой они даже повторялись, различаясь лишь в несущественных мелочах, вроде разновидностей священного масла или количества прочитанных летаний.
Первое мое появление в ангаре у соседнего с пуританами шаттла вызвало оживление в их рядах. Они переговаривались между собой глядя как я совершаю обход и заглядываю в технические лючки сверяясь с инфопланшетом. Порой до меня долетал приглушённый писк их бинарной речи. Не желая еще больше смущать наблюдателей своим неуважением, я приступил к обрядам и летаниям из переданного мне пакета. Попутно пытаясь разобраться в их исконном смысле. Самое удивительное, что я отметил так это возникшее чувство удовлетворения, как от хорошо проделанной работы. Гул пчёл, про который я было забыл снова возник где-то далеко на периферии. А к чувству удовлетворения примешались нотки незаконченности. Это заставило меня остановиться и погрузиться чуть глубже в свои ощущения. Они были чем то отдалённо схожи с тем чувством эйфории которое я ощущал во время коллективных месс в храме Деус Механикус. Первое знакомство с челноком несло сдвоенные чувства. Первое я прикоснулся к чему-то новому или как будто вспомнил хорошо забытое старое. Второе челнок был не просто изношен, можно было сказать, что его убили. Летать на нём было попросту опасно! Настоящая лотерея, что из систем откажет первым.