Мария стала лучше себя чувствовать. Она попробовала приподняться.
- Присядь на диван, - попросила Няня и показала рукой.
Няня хлопотала вокруг Путешественницы и выглядела заботливой. «Ребенку с такой Няней, должно быть, повезло» - почему-то подумала Мария. Строитель смотрел на Путешественницу и не сводил глаз.
- Я в порядке! Прошу прощения, нервы, – произнесла Мария всем, присаживаясь на диван.
Банкир посмотрел на Строителя.
- Если все в порядке – будем продолжать, – сказал Банкир.
Строитель кивнул.
Банкир вышел в центр зала и поднялся на одну из сцен. Его волевое лицо было направлено вперед, а карие глаза подняты вверх.
- Вы нас слышите! – произнес Банкир в пустое пространство вокруг себя. - Нам нужно с вами поговорить. И обсудить наше положение. То, что вы делаете – незаконно.
Банкир обращался к невидимому. Ему никто не отвечал, но он продолжал:
- Я знаю, что вы слышите меня. Мы знаем. И мы требуем полного объяснения ваших действий.
И голос из динамиков ответил:
- Все законно. Каждый из вас подписал договор. В договоре стоит ваша подпись. В нем идет речь о неразглашении собственного имени до, во время и после вечеринки. Если вы называете свое имя – покидаете помещение, и будете оштрафованы. Каждый из вас подписал договор, – продублировал фразу голос, делая акцент на сделке. - Назовите имя и вы свободны!
- Так не пойдёт, - сказал Строитель, - то, что подписано, можно расторгнуть, а можно и оспорить.
Голос смеялся. Этот смех оглушительно действовал на ушные перепонки. Переговоры хороши для цивилизованного мира. Но для мира за кулисами, для которого цель – нажива, переговоры не работают.
- А можно и договориться, – сказал кто-то из гостей.
- Бесполезно, - сказал опять голос.
- Сколько вы нам даете времени? – спросил Психолог.
- Пока вы не назовете свое имя! Либо вы называете свое имя и уходите, либо находитесь здесь, пока не назовете свое имя.
- Значит, у нас нет выбора? – воскликнула Няня. Она сидела возле Марии на диване и держала ее за руку.
- Это эксперимент? – спросил Банкир.
Голос ничего не сказал, рассмеялся.
- Но если кто-то из нас не скажет свое имя? – Няня вновь вмешалась в переговоры.
- Такого еще не было. Говорили все.
- Все? – переспросил Банкир. - Значит, жертвы были и до нас?
Голос молчал. Молчали и гости.
Если дальше договариваться – то с преступниками. Но Банкир продолжал вести переговоры.
- Хорошо. Я возьму удар на себя. – Люди посмотрели на него. И те, кто за кулисами еще ближе подвинулись к экранам своих компьютеров. Все думали, о каком же ударе он ведет речь? Неужели он скажет свое имя? Неужели они узнают его имя?
- Меня зовут Владимир, – сказал Банкир. Его маска была сброшена, перед людьми предстал мужчина уже без прозвища. У него было гордое и властное имя – Владимир.
- Меня зовут Михаил, - выкрикнул Международник. Он поднялся с места, и подошел к Владимиру. Он был не менее доволен идентификацией себя. Мужчина едва сдерживал улыбку, которая светилась на его лице.
- И у меня есть имя, - поднявшись с места сказал Никто, - меня зовут Борис.
Трое мужчин стояли на сцене, как три богатыря. От них исходила сила, уверенность и готовность идти до конца.
Строитель и Спортсмен поднялись с мест и открыли рты, чтобы воспроизвести звук.
- Нет, – поднял руку им навстречу Банкир. – Вы нужны здесь. Нам нужно разделится. Война так война. Мы пойдем до конца. Нас не унизить.
- Я с вами, - воскликнула Модистка, и подбежала к восставшим.
- Я – Мира. Мирослава! – она выкрикнула в одну из камер.