Маргарита и Мирослава осторожно ступали по длинному коридору, перед ними шел Владимир, Михаил и Борис. Впереди и сзади – конвой, вооруженные люди, лица которых закрывали черные маски. Маргарита осматривалась по сторонам. Вокруг – серые стены и потолок. Ремонт не делали давно. Возможно не делали со дня постройки здания, то есть никогда. Маргарита почувствовала, что идти ей стало тяжелее, как будто на сантиметра полтора выросли каблуки на ее туфлях. Они шли под небольшим наклоном вниз. Спускались все ниже и ниже. Шли на минус первый этаж. Хотя бы предупредили, она надела бы кроссовки! Маргарита шла и пыталась что-то рассмотреть, но смотреть было не на что. Вот если бы повернуться, и заглянуть в глаза вооруженному парню, конвоирующему их, может быть, это повлекло бы за собой какое-то действие. Ведь ожидание и неопределенность хуже смерти. В тот момент когда Маргарита решила повернуться, она увидела, что перед ними выросла белая дверь. Один из конвоиров открыл дверь и впустил людей внутрь. Люди оказались в комнате с ослепляющим дневным светом. Эта комната испугала женщин. Они переглянулись, на их лицах застыл ужас. Небольшая комната, в которую их привели, была похожа на комнату для пыток. Пол, стены и потолок были из глины. Здесь были железный стол и два железных стула с деревянным сидением. И еще одна дверь. Пока трое мужчин и две женщины рассматривали комнату, снаружи дверь заперли на ключ.
- Стоять! – крикнул Международник, подбежал к закрытой двери, и начал бить в нее. Ответа не последовало.
- Глупо ли мы поступили? – спросила Мирослава. - Там в зале хоть бар был. Можно было выпить.
- И туалет, - сказала Маргарита.
Банкир молчал. Он считал себя обязанным этим ребятам, которые пошли за ним. Ну, кто их просил называть свои имена? Пока Международник бил в дверь и требовал их выпустить, Банкир стоял напротив другой двери и смотрел в нее. Модистка и Публицист присели на стулья. Маргарита сняла туфли. Ноги болели – весь день на каблуках. Мирослава зевнула во весь рот, а потом вспомнила, что рядом все-таки мужчины, быстро прикрыла рот рукой. Владимир продолжал смотреть в другую дверь, которая была в комнате. Он не решался ее открыть. Мужчина погрузился в собственные мысли, которые проносились бегущими строками в его голове. К нему подошел Борис. И встал рядом с дверью, на которую смотрел Банкир. Теперь они оба смотрели на нее, словно за ней прятался ответ. Борис дотронулся до двери рукой, и сделал небольшое на нее давление - дверь заскрипела и легко отворилась. И перед ними распахнулась еще одна комната. Банкир и Никто вошли туда. Эта комната не была так страшна, как предыдущая. Здесь были побеленные стены и потолок, и деревянный пол. Также здесь находился стол с компьютером, два стула, и диван. На диване кто-то мирно спал.
Никто засиял улыбкой. По его телу разлилось что-то теплое. Он поднес указательный палец к губам, и обращаясь к Владимиру тихо сказал «Тссс!». На цыпочках подошел к дивану и заглянул в лицо спящего человека. На диване спала Светлана. Та самая Светлана, с которой он познакомился этим вечером, женщина, которая раскрыла свое имя, написав его на салфетке и выпив вместе с шампанским. Светлана была жива и невредима. И здорова, о чем говорил ее спокойный сон.
За Владимиром и Борисом в комнату вошла босая Маргарита. Она несла в руках свои туфли. Борис смотрел на спящую Светлану, боясь потревожить ее сон. Он был рад, что их вновь столкнула судьба.
Банкир подошел к компьютеру. Кликнул мышкой, компьютер запрашивал пароль.
- Сюда мы не войдем, - сказал Владимир. – А эта женщина может нам кое-что рассказать.
- Светлана, - произнес Борис, - ее зовут Светлана.
Когда Борис назвал имя женщины, Цветочница открыла глаза.
- Света! – произнес Борис. Светлана лениво потянулась, и посмотрела на людей, которые ее разбудили. Крупная женщина попробовала встать. Вначале встала ее грудь, потом встала сама Светлана. Все-таки грудь Цветочницы была главным из ее достоинств.
Голубое платье Светланы совсем измялось, но это ничуть не портило ее привлекательности в глазах Бориса. Светлана увидела мужчину, которому она понравилась и по ее лицу пробежало смущение.
- Я не представился, - скромно произнес Никто, - меня зовут Борис.