— Мы сами сообщим им.
Язин опять изменил голос, и теперь его речь была полна внимания и заботы.
— Кстати, как у вас со здоровьем?
— Не жалуюсь. Только голову ломит.
— С вашего позволения, вас осмотрит наш врач, — и не дожидаясь согласия кочегара, Язин обратился к Жукову:
— Юрий Ильич, проводите, пожалуйста, товарища Рогова к доктору.
Врач проверил Рогова самым тщательным образом. Он поднимал его веки, ощупывал живот, стучал ребром ладони по ногам, брал слюну и кровь и рассматривал ее в спектроскоп. При этом врач качал головой.
— Вам надо бы чаще показываться доктору.
Провожая своего пациента, Голубев распорядился, чтобы кочегара доставили домой на машине. Старику он сказал:
— Будем вас лечить. Сердце шалит. Но — молчок! — и он предостерегающе поднял указательный палец.
В то время, когда Рогова осматривал врач, Язин и Жуков совещались:
— Ваши впечатления, Юрий Ильич?
— Старик честный.
— Что делал неизвестный у колодца?
— Спускался в него.
— Зачем?
— Это надо проверить. Может быть, там потайной ход. Может быть, все это ложная тревога.
— Может быть, в колодце спрятаны похищенные алмазы и красные маски, — задумчиво добавил Язин.
Он вышел из-за стола, прошелся по кабинету, сел за пианино, взял несколько аккордов, потом, встав около Жукова, заговорил:
— Спрашивается, что нам делать? Сделать же можно две вещи. Первая из них — поставить на колодец тайный электросигнал. Даже легкое прикосновение к колодцу — и мы извещены. Кстати, — вспомнил Язин, — попросите майора Демина снять со старика официальный допрос. Он понадобится для прокурора. Но сигнал ставить нельзя, — продолжал начатую мысль Язин, — Враг может открыть его по проводам. Остается только обследовать колодец. Это большой риск, — и Язин задумался. Он заговорил лишь через несколько минут:
— А что если рассказ Рогова — выдумка? Ложная стрелка, уводящая нас в сторону от прямого пути?!
Язина перебил вошедший врач. Голубев был сильно взволнован. То, что он сообщил начальнику БОРа, потрясло не только Жукова, но и человека у окна. Даже на его каменном лице появилось выражение не то испуга, не то оторопи. Язин тут же отказался от своих сомнений. И отставил план, только что сложившийся в его голове.
18. Сокровище Горина
В деле «Красной маски» промежутки между вылазками врага все сокращались, и это грозило опасными неожиданностями. Шубин ежедневно ожидал звонка или письма Гориной, но вдова молчала. Капитан понимал ее: несколько лет назад он сам потерял новорожденную дочь и жену, так и не вышедшую из роддома.
Горина вспомнила о Шубине только через неделю. В этот день моросил редкий дождь. В открытую форточку кабинета врывался влажный воздух. Он приятно освежал легкие и голову. Работалось и весело, и легко. Телефонный звонок оторвал Шубина от кипы бумаг.
— Иван Васильевич, здравствуйте! — услышал он знакомый певучий голос.
— Здравствуйте! — Обрадовался Шубин.
— Не могли бы вы зайти к нам сегодня?
— Зайду.
Горина на этот раз была в черном платье. Горе наложило на нее свой отпечаток. От замкнутой настороженности и недоверия не осталось и следа. Она казалась обычным человеком — задушевным и добрым.
— Здравствуйте, — протянула она руку следователю, — у меня для вас новые вещи.
Ее предубеждения против людей, которые ведут допросы, исчезли совершенно. В Шубине она теперь видела чуткого и тактичного человека, не лишенного обаяния. В душе она была благодарна, что офицер не беспокоил ее все эти тяжелые дни.
Некоторое время они молча сидели друг против друга.
— Я перед вами виновата, — начала Горина очень тихо и не глядя в глаза капитану. — Сегодня я расскажу вам все, что утаила на предыдущих встречах.
Шубин чуть наклонил свою большую голову.
— У мужа был необузданный характер. В минуты гнева он мог натворить такого, о чем потом раскаивался бы всю жизнь. Я знала это и всегда уступала ему. Два года назад он приехал из одной экспедиции сильно возбужденным. «Нашел алмазы», — были его первые слова. Тут же он начал хлопотать об отпуске. Получил его и кинулся в тайгу. Из нее муж вернулся десятого июня, то есть за два дня до смерти. Анатолий был необыкновенно оживлен. Я поняла, что он сделал большое открытие. И тут мы повздорили из-за Вовы. Как это случилось, не знаю, но я в первый раз не уступила. Тогда он сказал мне вещь, которую я никогда б ему не простила. Только увидев страшный… белый слепок, я забыла обиду.
Горина замолчала. Воспоминания нахлынули на нее, и она долго не могла совладеть с собой.