— Вы позволите проводить вас?
— Пожалуйста, — охотно согласилась молодая женщина. — Вдвоем веселее идти.
Нилов закрыл учебник, спрятал тетрадь. Заперев ящик стола и положив ключ в карман, он осмотрел кабинет и извинился:
— Простите меня, я на минутку схожу в лабораторию, проверю аппараты.
Орлова ничего не ответила и лишь откинула назад свою красивую голову. Но едва ученый исчез за дверью, Орлова преобразилась, она вскочила на ноги и легким, бесшумным шагом кинулась к дверям. Прислушавшись к звукам и убедившись, что Нилов далеко, лаборантка молниеносным движением раскрыла свою сумку. Достав оттуда черную трубку размером с вечное перо, лаборантка с ее помощью быстро открыла ящик стола. В ту же секунду в ее руках оказался тюбик точно такой, в каких бывает губная помада. Это был фотоаппарат. Лихорадочно листая страницы научных записей, Орлова сфотографировала их при свете электронной вспышки, спрятанной в медальоне. Закончив съемку, женщина с быстротой серны бросилась к металлической урне около стола, где алмазовед сжигал секретные бумаги. Заглянув в нее, она увидела комок сожженной бумаги, черным перекореженным цветком, лежавшим на куче золы. И уже в ее руках темнела небольшая коробка-контейнер. Осторожным движением лаборантка, концами ногтей обеих рук, перенесла пепел в контейнер…
Почти одновременно в коридоре послышались торопливые шаги. С полным присутствием духа, не теряя координации и стремительности движений, Орлова закрыла коробку и кинулась к стулу, приняв прежнюю лениво-томную позу. Но тонкие пальцы ее двигались со скоростью челнока в ткацком станке. Они успели спрятать контейнер, защелкнуть сумку и перекинуть ее через правую руку. Через несколько секунд вошел раскрасневшийся Нилов.
— Извините, что заставил вас ждать.
Орлова улыбнулась очаровательной улыбкой.
Шеф еще раз машинально взглянул на стол, подергал ручку ящиков, посмотрел на форточку, на мраморный щит с рубильниками в углу, включил один за другим два каких-то механизма и лишь после этого сказал:
— Теперь все. Связан сотнями замков, проводов, рубильников, кнопок — словно муха в тенетах.
Орлова утомленно молчала.
Вскоре ученый и лаборантка шли по улице. Было душно, нагретые за день тротуары отдавали теплом. Попадались редкие прохожие. Нилов любовался своей спутницей.
— Нина Николаевна, — нарушил он молчание, — вы очень любите музыку?
— Очень.
— А раньше любили?
При слове «раньше» Орлова укоризненно посмотрела на ученого, и он понял, что упоминание об ее прошлом неприятно лаборантке.
— Раньше я о музыке не думала, — через полквартала сказала она и опять взглянула на алмазоведа.
— Вот и моя обитель, — показал Нилов на второй от угла дом и смущенно замолчал, не зная, что сказать дальше.
Орлова уловила колебание в голосе шефа и, вся повернувшись к нему, лукаво спросила:
— Вы что-то хотели сказать?
В ее темных глазах блестел огонек, в ее голосе смешались настойчивость, смешанная с капризным приказом.
— Я хотел сказать… — замялся ученый, — то есть я хотел пригласить вас на ужин… Моя экономка — большая мастерица стряпать.
Не говоря ни слова, лаборантка повернула в сторону дома.
Нилов занимал две больших комнаты, убранных богато и со вкусом, как было при покойной жене.
— Хорошо у вас, — не удержалась от восхищения Орлова, входя в столовую и любуясь мебелью красного дерева, темно-оранжевым паркетом, картинами с видами севера, резным буфетом с хрусталем вместо стекла. У большого трюмо молодая женщина осмотрела себя со всех сторон.
— Марья Алексеевна, — распоряжался между тем Нилов на кухне, — у меня гостья. Приготовьте нам что-нибудь, да по первому разряду.
Вернувшись в столовую, он объяснил:
— Много месяцев живу бобылем и без Марьи Алексеевны пропал бы вовсе. Пока идет кулинария, я покажу вам свой кабинет. Прошу сюда.
Кабинет алмазоведа — смесь женского будуара и комнаты ученого мужа — поразил Орлову в полном смысле этого слова. Массивные книжные шкафы поднимались до потолка. На их полках шли бесконечные ряды книг, журналов, разноцветных папок, энциклопедии, издания Академии наук в дорогих переплетах. У окна сверкал ярким блеском письменный стол. Угол комнаты украшал мраморный камин. На его ослепительно блестевшей доске стояли экзотические безделушки из лакированного бамбука, плетеных золотых нитей, из моржовой и слоновой кости.
— Хоро-шо-о-о! — воркующее протянула лаборантка.
Нилов, не отрывая глаз от изумительного лица своей гостьи, читал на нем гамму чувств искреннего восхищения и восторга. Вдруг Орлова, не спрашивая позволения, с кокетливой властностью села в его рабочее кресло и из-под своих длинных ресниц кинула на Нилова загадочный взгляд. Но тут же, побледнев, женщина схватилась за грудь. Ее красивый рот широко раскрылся и стал жадно хватать воздух.