Прошла минута, и Светлов уже шел по коридору, считая дверные ручки, лампы, дорожки и изредка заглядывая в журнал. Но ни он, ни его помощник не знали одного — в этот день за ними следила пара недоверчивых глаз, силившихся разгадать: действительно ли в институте идет опись?
В ту же ночь, во втором часу, у забора НИАЛа, в том месте, где не был нанесен криптокол, остановился человек в резиновой обуви. Густой теплый туман окутывал Сверкальск, заливая дома, улицы, прятал деревья. Человек у забора некоторое время слушал — нет ли прохожих, и только потом закинул наверх крючок с веревочной лестницей. Несколько точных движений и он уже стоял в саду института. Оставив лестницу на заборе, он неслышно двинулся к зданию НИАЛа. Туман все сгущался.
В нескольких метрах от входа, освещенного расплывчатым пятном тусклого света, человек включил рацию и шепотом заговорил:
— Семерка, Семерка, Семерка! Нахожусь у огня, нахожусь у огня.
По этому сигналу неизвестная женщина вызвала к телефону внутреннего вахтера Алмазного института. Одновременно в здании потух свет.
С торопливой осторожностью человек взбежал по ступеням, вошел в вестибюль, на цыпочках миновал вахтера и вскоре был на втором этаже. Повернув направо и отсчитав четвертую от лестницы дверь, он открыл ее специальным прибором и оказался в приемной Рублева. Отсюда опять раздался его негромкий, чуть хриплый голос:
— Семерка! Семерка! Я за огнем, я за огнем, — и, как по мановению волшебного жезла, в институте опять загорелся свет.
Это был Сергеев. При спасении Кривцова он получил ожоги, но вышел из госпиталя, не пробыв в нем и трех дней. Голову, шею и часть его лица покрывали легкие бинты.
Благодаря Светлову, Сергеев хорошо знал расположение кабинетов НИАЛа. Поправив резиновые перчатки, он открыл замок и вошел в кабинет Рублева. Здесь царила немая тишина, пахло прелым ковром и запахом сургуча. Контрразведчик ощупью достал необходимые инструменты, подошел к сейфу, и через несколько минут стальной сундук был открыт настежь. Теперь предстояло окрасить его синей невидимой краской.
Держа краску в руках, Сергеев дважды пересчитал рельефные кнопки, обозначившие цвет криптокола, и лишь тогда пустил шипящий краситель в сейф. Крохотный пульверизатор окрасил в нем каждый предмет, каждую полку, стенки и дверцы.
Кабинет Нилова находился напротив. Здесь Сергеев повторил операцию снова, открыл сейф и достал зеленую краску.
Язин опасался, что враг мог проникнуть в сейф парторга. Вот почему той же ночью Сергеев окрасил в яркий красный цвет еще и содержимое его сейфа. Только в четвертом часу он оставил институт, выбравшись на подоконник второго этажа. Балансируя на одной ноге, Сергеев прикрепил к подоконнику крюк со шнурком, спустился в сад — и ловким рывком сбросил крюк вниз.
Отныне оранжевый, синий, зеленый и красный цвета должны были окрасить руки и части одежды всех, кто прикасался к хранящимся в сейфах вещам. «Красная маска» действовал в страховых перчатках, но Язин знал, что нет еще такого человека, который бы мог открыть сейф, не коснувшись его хотя бы частью одежды.
32. Третий доклад
В этот день в кабинете начальника Управления госбезопаности Чиркова сидело пять человек. Строгий белый китель подчеркивал атлетическую фигуру и широкую грудь генерала. Он разбирал документы, только что принесенные секретарем. За длинным приставным столом сидел Язин и просматривал бумаги, собранные в папке. Напротив него военный прокурор, красивый мужчина средних лет, разговаривал со своим соседом. Светловолосый человек у окна незаметно рассматривал Язина. Генерал, кончив читать, спрятал бумагу и сказал: