Далее, мы стали интересоваться, не Савич ли скрывается в НИАЛе? По словам работница почты Валунской, у Савича серые глаза. Цвет глаз у перечисленной Четверки таков: Рублев — карий, Нилов — голубой, Гуляев — серо-зеленый, Корнилов — голубой. У нас еще 11 дактололиний с большого пальца Савича. С разрешения прокурора мы сверили их с линиями пальцев Четверки. Сходства не обнаружено. Ничего не дало и сличение почерка Савича по надписи в переводном талоне с почерком четырех подозреваемых.
— Быть может, двойник в Четверке? — спросил прокурор.
— Вряд ли это возможно. Предпринимая столь серьезную операцию, как проникновение в СССР и подмена одного из ученых крупнейшего института страны, враг вряд ли пошел бы на замену высокопоставленного лица.
— Каким образом, полагаете вы, «Красная маска» заменила нашего ученого своим разведчиком? — спросил генерал.
— Мне кажется, это было сделано так. Первым в СССР прибыл Савич, имея объектом работы НИАЛ. Под видом геолога он побывал в Алмазном институте. Кстати, копии пропусков НИАЛа говорят, что два года назад геолог Савич трижды посетил Алмазный институт. Тогда он и подобрал жертву замены, и тогда же сфотографировал ее цветной фотокамерой. Полученные фотографии он отправил в свою страну, и там началась портретная операция над разведчиком, одинаковой с нашим ученым комплекции. Из сличения цвета глаз, почерка, дактилолиний мы видим, что Савич не тот человек, которому сделали фальшивое лицо. Вот почему мы и не можем найти его в НИАЛе. Скорее всего, Савич — глава «Красной маски» и, можно думать, что он все еще в СССР.
— Правильно, товарищ полковник! — поддержал Язина генерал. — В этом пакете из Комитета, — генерал протянул начальнику БОРа конверт с печатями и нитями страховой прошивки, — нам сообщают из Москвы, что два года назад для работы по сибирским алмазам в СССР заслан известный разведчик Бэл-Филиппинский.
— Полковник Бэл! — воскликнул Язин. — «Кровавый пес»! Помню его. В прошлый раз он ловко ушел от нас, убив двух человек.
— Вероятно, Савич и есть полковник Бэл. Комитет информирует также, что на помощь Бэлу направлено еще несколько человек. В пакете любопытные сведения о «Кровавом псе», как прозвали его на Филиппинах, есть и объяснение, почему Бэл пользуется «Красной маской».
Слова генерала произвели на собравшихся не меньшее впечатление, чем гипотеза о двойнике. Язин заметно оживился.
— Наши подозрения пока слишком разбросаны, — продолжал он, — и кажется, не так уж много данных в пользу гипотезы. Однако, помощь детей Иванова и Чековой из поселка Сунтал оказала нем неоценимую услугу. В спецсообщении БОР уже докладывал о костре. Сообщу, что мы перекопали кострище и обнаружили вот этот серебряный предмет.
Язин развернул мягко шелестящую бумагу и передал генералу перекореженную тускло блестевшую пластинку. Она обошла всех офицеров.
— Похоже на пряжку, — заметил начальник отдела.
— Именно, — согласился Язин. — Это действительно пряжка от поясного ремня, весьма важное для нас доказательство. Температура обычного костра, что-то около трехсот градусов, и она не может так изуродовать серебро, точка плавления которого девятьсот шестьдесят градусов. Только особая горючая смесь могла дать жар настолько высокий, чтобы так скрутить серебряную пряжку. Ярко-голубой цвет пламени огня, замеченный детьми, это цвет горящего напалма. Поясню, напалм — это бензин, сгущенный до состояния вазелина. Спрашивается, где мог взять охотник боевое горючее вещество? А, добыв его, зачем добавлял в лесной костер? Ответ только один — человек из «Красной маски» сжигал на костре труп человека. Дети оказались случайными свидетелями того, как враг, надо думать, уничтожал труп «подлинника». Это предположение подтверждается еще и тем, что костище перекопано: вещь неслыханная для охотников этой местности! Вот почему мы не нашли костей трупа, а обнаружили только эту пряжку.
— Вот теперь я, кажется, за двойника, — убежденно сказал начальник отдела.
— Я тоже, — присоединился прокурор, — и, полагаю, слово «гипноз» надо отбросить.
— Обнаружив серебряную пряжку, — более уверено продолжал Язин, — мы стали выяснять, кто из Четверки носил серебро на ремне. Установлено, что Нилов и Гуляев носят серебряные пряжки сейчас, — на слове «сейчас» Язин сделал ударение. — Нам же надо знать — кто носил их в НИАЛе до сентября прошлого года, когда неизвестный был убит и сожжен на костре. Это можно сделать, вероятно, через портных института — Бородина и Строилова, но, разумеется, с большой осторожностью.