Вскоре Дедов и Сергеев, переодетые рабочими, стояли у колодца и вели между собой разговор:
— Видно, Степан в воду упал, — говорил Дедов, держа в руках водопроводные инструменты и показывая на зияющее отверстие колодца.
— Не иначе, — с деланной флегматичностью отвечал Сергеев, хотя все внутри него сгорало от нетерпения.
Сергеев надел брезентовые рукавицы, зажег электрический фонарь на шее и полез вниз.
— Воздух порченный! — крикнул ему вслед Дедов, — Поберегись!
Капитан ничего не ответил. Он быстро спускался все ниже, и лишь изредка смотрел на бесконечное число скоб, уходивших вниз.
— Степан! — позвал Смирнова капитан. — Сте-па-ан!
Но колодец молчал, и только эхо дразнило Сергеева. Как быстро не спускался он, до воды еще было далеко. Только изредка, когда луч фонаря падал вниз, там, вспыхивая, что-то мелькало, будто освещенное солнцем грань зеленого камня.
— Есть кто? — раздался голос Дедова сверху.
— Ни ду-ши-и!
Дедов сел у края колодца так, чтобы при первом же сигнале кинуться на помощь Сергееву и в то же время видеть вход в насосное помещение. Остролицый и подвижный Лисицын вышел из насосной; вместо него в дверях появился незнакомый широкий человек.
Сергеев все спускался. Скобы неприятно холодили руки, черная труба за спиной казалась ожившей змеей.
— Есть кто? — опять крикнул сверху Дедов.
— Ни души!
Прошло несколько томительных минут. Наконец, Дедов и Воронов услышали бульканье воды. При этих звуках квадратный человек у входа двинулся к колодцу, и встал так, чтобы видеть все, что происходит в темнеющем отверстии.
Сергеев нырял в поисках лейтенанта и эхо, подхватив звуки шипящей и пенящийся воды, несло их вверх.
— На-ше-ел! — послышался вдруг голос. — Уто-оп! Петро, давай сюда!
Дедов бросился вниз. Воронов и неизвестный с большими руками остались одни в колодезном помещении. Воронов смотрел вслед своим людям и краешком глаза наблюдал за человеком с невидимыми глазами, запавшими в темных орбитах. Надо было вызвать скорую помощь и милицию, но капитан все медлил, инстинктивно боясь оставить открытый колодец. Наконец, пересилив себя, он быстрым шагом вышел, и тот час же вернулся назад.
Незнакомец стоял все в той же позе, но, как заметил капитана, сейчас он был ближе к краю колодца. Оттуда доносилось тяжелое дыхание и прерывающиеся от натуги голоса:
— Держи… за подмышку…
— Давай… еще разок.
— Дышать нечем!
Вошел Лисицын.
— А ты, Лукич, зачем здесь? — удивился он, глядя на широкоплечего вахтера.
— Помочь.
С трудом дыша, односложно переговариваясь, Сергеев и Дедов поднимали лейтенанта. Вода лилась с них ручьем, наполняя колодец звучным эхом. Смирнов лежал на плечах Дедова, голова его бессильно болталась, как кисть на шнуре. Лейтенант поддерживал Сергеева, и время от времени поправлял ему голову.
Когда оба контрразведчика появились у края колодца, их ожидали два санитара в белом и милиционер.
— Пименов, помоги! — кинул Лисицын вахтеру.
Тот двинулся вперед, но Воронов отказался:
— Спасибо. Хватит и нас, — заметив, что у вахтера глаза чисто-серого цвета.
— На дне лежал… — едва переводя дух, объяснил Сергеев, мокрый до нитки и посиневший от холода.
Лейтенанта положили на носилки, накрыли простыней, Воронов поправил упавшую плетью холодную руку Смирнова, и печальное шествие тронулось к выходу. Милиционер закрыл крышку колодца, вытер руки платком и остался охранять место происшествия.
Дедов и Сергеев сели прямо на каменный пол и принялись выжимать одежду.
— Не воздух, пакость одна, — говорил Дедов, а сам смотрел на тяжелые ботинки стоявшего рядом Пименова. — Не выдюжил Сидоренко на поручнях, и капут! — Дедов выразительным жестом показал, как упал в воду Смирнов.
Тем временем белая карета мчалась в госпиталь. Едва только амбуланс отъехал от института, как Смирнов с трудом поднялся с носилок. Он был жив. От долгого пребывания в ледяной воде лейтенант посинел, зубы его стучали. Один из санитаров, оказавшийся Голубевым, достал сухое белье и костюм, и вскоре голубоглазый контрразведчик, весь в чистой и сухой одежде сидел у окна, стараясь затолкать во внутренний карман пиджака темно-зеленый цилиндр, размером с бутылку шампанского. При этом он болезненно морщился, когда нечаянно касался левой руки.