— Все на своем месте.
— Как выглядит Савич?
— Ему лет пятьдесят. Сутул, глаза темные, шатен. Волосы густые, нос плоский и широкий. Ходит тяжело.
— Не дадите ли вы мне талон?
— Пожалуйста.
Шубин взял за уголки переводной талон и прочитал четыре строчки прямого почерка с сильным нажимом:
Тов. Горина!
Вашего супруга и меня наградил министр, по его просьбе высылаю половину награды.
В. Савич.
В это вечер Горина сообщила столько важных вещей, что Шубин не мог в них сразу разобраться. Прощаясь, капитан с благодарностью посмотрел в печальные глаза Гориной и крепко пожал ей руку. Для большей безопасности Шубин вызвал машину и в сопровождении двух людей вернулся в управление.
19. Приметы врага
Комиссар Данилов, начальник управления милиции, принял Шубина без очереди. Несмотря на позднее время, Данилов все еще сидел в кабинете, разбираясь в сложном деле «Красной маски». Выслушав доклад и осмотрев карты, алмазы и переводной талон, комиссар достал из стола металлическую коробку, имевшую форму портсигара. Положив талон между зажимами коробки, генерал сказал:
— Берегите отпечатки. А сейчас на машину и к Демину.
Шел двенадцатый час ночи, когда Шубин во второй раз за этот вечер коротко изложил содержание своей беседы с Гориной. Не говоря ни слова, Демин снял трубку и позвонил Язину:
— Товарищ полковник, у меня капитан Шубин. У него важные вещи от Гориной… Зайти? Хорошо.
Обратившись к капитану, Демин сказал:
— Полковник Язин просит вас к себе.
О начальнике БОРа Шубин знал уже много лет. На выпускном экзамене он сдавал «Три икса$1 — блестящую операцию, проведенную Язиным и известную каждому следователю. Капитан и сейчас помнил ее в мельчайших деталях. Волнение, смешанное с любопытством, охватило Шубина, и он не заметил, как поднялся на четвертый этаж.
— Язин любит короткие доклады, — сказал Демин, когда они остановились у двери кабинета № 48.
В комнате Язина окна были открыты настежь. Начальник БОРа стоя разговаривал с румяным широколицым человеком. Шубин сразу узнал знаменитого контрразведчика. Таким он и представлял себе его все эти годы, простым, спокойным, с немного бледным лицом.
— Капитан Шубин. Начальник следственного отдела, — доложил Демин.
Язин прервал разговор и быстрой походкой подошел к Шубину, протянув ему руку.
— Садитесь, пожалуйста, товарищ Шубин, — усадил он капитана в кресло, и сам сел напротив, любуясь могучим ростом следователя. — БОР с признательностью пользуется вашими материалами.
Шубин сразу же приступил к делу.
— Я только что от Гориной.
— Если позволите, мы запишем ваш рассказ на ленту, — сказал Язин и включил магнитофон. Где‑то рядом послышалось негромкое гудение мотора. Шубин почувствовал себя, как человек, впервые попавший на радиостудию. Поборов волнение и стараясь говорить как можно короче, он начал:
— Горина призналась, что утаила некоторые важные вещи. Два года назад ее муж нашел алмазы и поссорился с женой. Уйдя из дому, он сказал, что уходит к другой. Вот почему Горина молчала до сих пор: самолюбие не позволяло ей обратиться к поискам. После Горина остались карты. Вот эти — и Шубин положил на стол синюю папку. — Тут богатейшее месторождение алмазов.
Он привез также и камни, найденные им в кимберлитовой трубке, — Шубин положил на стол коробку с алмазами. — Через десять дней Савич прислал из Ель–Каменска перевод на десять тысяч. Вот этот. На обороте он написал, что это половина общей награды за находку алмазов. На талоне есть обратный адрес: Байкальская, восемь. Вскоре приехал сам Савич и от имени Горина потребовал карты и алмазы. Горина отказала. Савич ушел, но через неделю явился опять, и Горина получила еще пять тысяч. Теперь у Савича был и платок Горина. Вот этот. Он сказал: «Горин помнит ссору, не хочет писать. Но в картах нуждается». Горина отказала и во второй раз. Вскоре под окном ее кабинета оказались мужские следы. Эти же следы она обнаружила у окна вторично совсем недавно — двадцать третьего июня.
Язин молча выслушал доклад капитана. Включив микрофон, он приказал:
— Шустова и Воронова!
— Товарищ Шубин, — обратился Язин к капитану. — Должен вас информировать, что в СССР в геологических учреждениях всех существующих ведомств работника по фамилии Савич, по имени Николай Степанович нет. — На слове «нет» Язин сделал ударение.
В кабинет вошел худой человек с красными глазами.