— Товарищ Шустов, вот талон и труднейшее задание. Надо отсортировать отпечатки пальцев. На обороте письмо. Оно требует тщательного графологического анализа. Передайте Щеглову, что от него будет зависеть очень многое. Проверьте также, не в перчатках ли был писавший письмо.
Шустов исчез так же быстро, как и появился. Вместо него в кабинете уже стоял Воронов, человек с удивительно широкими плечами. Это был мастер особых дел.
— Товарищ Воронов, мчитесь в Ель–Каменск. Там на почтамте вы должны найти работника, который два года назад принимал перевод на десять тысяч рублей в Сверкальск. Узнайте все детали, какие возможно, и, прежде всего, запишите внешность отправителя. На всякий случай узнайте в адресном бюро Ель–Каминска, жил ли там Савич.
— Юрий Ильич, — повернулся Язин к своему заместителю, — попросите телеграммой начальника ГБ Ель–Каменска о помощи Воронову. За Гориной установить круглосуточное наблюдение — ее жизни может угрожать опасность. Горину провести через медосмотор. Поручить его Голубеву. Карты передать Шустову для дактилоэкспертизы. Их надо сфотографировать в цвете, так же как и алмазы. Подлинники завтра же передать в фельдсвязь и отправить в министерство. Просите у министра экономическую оценку находки.
Окончив распоряжения, Язин совершенно спокойно, как будто их беседа не прерывалась, спросил Шубина:
— Ваши впечатления от Гориной?
Женщина с характером, но, думаю, искренна.
— Знает ли она еще что‑нибудь?
— Думаю, Горина исчерпана.
Глядя на широкую спину удалявшегося следователя, Язин повторил про себя :«Капитан Шубин». Начальник БОРа запоминал лишь тех людей, которые хорошо показывали себя в деле.
На почте Ель–Каменска Воронова встретили очень учтиво. К его счастью, уже пятый год переводы бессменно принимала пожилая женщина Валунская. Вскоре она сидела в кабинете начальника почты, раскрасневшаяся от волнения и втайне обеспокоенная вызовом.
— Товарищ Валунская, — обратился к ней Воронов, — нам нужна ваша помощь. Многое будет зависеть от вашей памяти. Не вспомните ли вы мужчину по фамилии Савич, который в июне два года назад отправил десять тысяч рублей в Сверкальск, — и Воронов протянул ей фотокопию талона. На нем стоял год и число — двадцать седьмое июня. По круглой печати шли буквы:
«ЕЛЬ–КАМЕНСК–ПОЧТА. СССР».
Подтянув черные нарукавники, Валунская взяла копию и, осмотрев ее, сказала:
— Печать наша: буквы «…ЕНСК» на конце скошены.
За эти 730 дней перед ней прошли тысячи мужчин, женщин, студентов и девушек, то спокойных и медлительных, то нервных и придирчивых. И она молчала, перебирая в памяти людей, пересылавших крупные суммы.
— Десять тысяч переводят не часто, — после долгого раздумья сказала она. — Особенно, если не учреждение. Помню, десять тысяч переводил старик, но… в Иркутск. Женщина за дом переводила. Но это в прошлом году.
И вдруг, осененная, она радостно воскликнула:
— Помню! Мужчина в светлом костюме! Глаза серые. Я еще сказала ему: «Гражданин, видно, выиграли?» А он, симпатичный такой, улыбнулся и говорит: «Министр наградил». Помню, помню. И глаза серые.
Воронов стенографировал каждое слово Валунской, делая в скобках пометки ее эмоционального состояния и подчеркивая места, сказанные ею с уверенностью.
— Товарищ Валунская, не заметили ли вы каких‑либо особых примет незнакомца? Скажем, в очках, хромой, золотой зуб, бородавка, шрам, чрезмерно высокий или низкий рост?
Но память женщины иссякла.
Поблагодарив ее за помощь и попрощавшись с начальником почты, Воронов отправился на Байкальскую улицу. В ЖКО человека по фамилии Савич не знали и в домовой книге такого жильца не нашли. Адресный стол также ответил, что Николай Степанович Савич в городе никогда не проживал.
Это было все, что смог добыть в Ель–Каменске Воронов.
20. Второй доклад
В жаркое воскресенье начала июля полковник Язин опять сидел в кабинете генерала Чиркова. На Язине были белые брюки и белая рубаха. Генерал сидел без пиджака и сосредоточенно слушал доклад начальника БОРа.
— Первое сообщение о работе БОРа имело место двадцать второго июня, — говорил Язин. С той поры прошло больше декады. Сегодня мне предстоит доложить вам по двенадцати пунктам, и я надеюсь на ваше терпение, товарищ генерал и товарищ полковник, — тут Язин посмотрел на сидевшего перед ним остроносого человека.
— Терпения хватит, — улыбнулся начальник управления.
— Хватит, — поддержал полковник.
— Начну с Горина. О картах и алмазах, переданных его женой, нам уже известно. Скажу немного о Савиче. Его прием был прост. Мнимой премией сначала в десять, а потом в пять тысяч он хотел войти в доверие Гориной и обманным путем получить геологические карты. Замечу, что карты уже в Москве, и шифр–телеграмма министра говорит о важном значении их. Здесь помощь Гориной чрезвычайно велика. Она еще натолкнула нас на мысль: «Не похищает ли он, помимо алмазов, чего‑нибудь более ценного. Например, секретных документов, сводок и карт?» Но об этом речь будет ниже.