— Полковник Бэл! — воскликнул Язин. — «Кровавый пес»! Помню его. В прошлый раз он ловко ушел от нас, убив двух человек.
— Вероятно, Савич и есть полковник Бэл. Комитет информирует также, что на помощь Бэлу направлено еще несколько человек. В пакете любопытные сведения о «Кровавом псе», как прозвали его на Филиппинах, есть и объяснение, почему Бэл пользуется «Красной маской».
Слова генерала произвели на собравшихся не меньшее впечатление, чем гипотеза о двойнике. Язин заметно оживился.
— Наши подозрения пока слишком разбросаны, — продолжал он, — и кажется, не так уж много данных в пользу гипотезы. Однако, помощь детей Иванова и Чековой из поселка Сунтал оказала нем неоценимую услугу. В спецсообщении БОР уже докладывал о костре. Сообщу, что мы перекопали кострище и обнаружили вот этот серебряный предмет.
Язин развернул мягко шелестящую бумагу и передал генералу перекореженную тускло блестевшую пластинку. Она обошла всех офицеров.
— Похоже на пряжку, — заметил начальник отдела.
— Именно, — согласился Язин. — Это действительно пряжка от поясного ремня, весьма важное для нас доказательство. Температура обычного костра, что‑то около трехсот градусов, и она не может так изуродовать серебро, точка плавления которого девятьсот шестьдесят градусов. Только особая горючая смесь могла дать жар настолько высокий, чтобы так скрутить серебряную пряжку. Ярко–голубой цвет пламени огня, замеченный детьми, это цвет горящего напалма. Поясню, напалм — это бензин, сгущенный до состояния вазелина. Спрашивается, где мог взять охотник боевое горючее вещество? А, добыв его, зачем добавлял в лесной костер? Ответ только один — человек из «Красной маски» сжигал на костре труп человека. Дети оказались случайными свидетелями того, как враг, надо думать, уничтожал труп «подлинника». Это предположение подтверждается еще и тем, что костище перекопано: вещь неслыханная для охотников этой местности! Вот почему мы не нашли костей трупа, а обнаружили только эту пряжку.
— Вот теперь я, кажется, за двойника, — убежденно сказал начальник отдела.
— Я тоже, — присоединился прокурор, — и, полагаю, слово «гипноз» надо отбросить.
— Обнаружив серебряную пряжку, — более уверено продолжал Язин, — мы стали выяснять, кто из Четверки носил серебро на ремне. Установлено, что Нилов и Гуляев носят серебряные пряжки сейчас, — на слове «сейчас» Язин сделал ударение. — Нам же надо знать — кто носил их в НИАЛе до сентября прошлого года, когда неизвестный был убит и сожжен на костре. Это можно сделать, вероятно, через портных института — Бородина и Строилова, но, разумеется, с большой осторожностью.
— Теперь позвольте предоставить слово майору Жукову. Он сосед по квартире ученого НИАЛа Змеева и они успели подружиться. Майор сообщит новые вещи по двойнику.
— Прошу, товарищ Жуков, — попросил генерал.
Жуков встал, сжал свои румяные детские губы, перелистнул несколько страниц небольшой черной книжки и начал:
— Буду краток. Я заочник физмата, хочу перейти на геологию. Люблю камни. Сказал об этом своему соседу Змееву и приобрел верного друга. Он геолог–энтузиаст. Добр, хотя и остер на язык. Склонен к откровенности. Змеев жаловался на директора Рублева: неожиданно шлет его то в Главалмаз, то дает ночные, неоправданные задания в институте. Даты этих неожиданных приказов совпадают с днями похищения алмазов. Я за гипотезу двойника, поэтому прочитаю еще отзывы Змеева о Четверке: «Рублев — вдохновенный ученый, жаль, скоро умрет. Нилов — талант, однако медленно работает, Гуляев — странный, изучению не поддается. Корнилов — юбочник».
И еще скажу об обрезках ногтей Змеева. Вспомним, что в день похищения «Голубого Амура» обломок его ногтя нашли в кабинете Нилова, где Змеев никогда не был. Я задал Змееву вопрос: не стригли он когда‑нибудь ногти в присутствии работников НИАЛа? Змеев подумал секунду и ответил: «Стриг, в феврале, в присутствии Корнилова».
На этом Жуков кончил и сел на прежнее место, сложив свои большие руки на коленях.
Язин продолжал доклад. Он раскраснелся от волнения, но голос его был по–прежнему ровен и чист.
— Змеев наш верный союзник, как это не парадоксально. Кстати, у нас ряд парадоксов — меткость снайпера спасла жизнь Жукову: промахнись он и не попади в шляпу–каску майора, мой заместитель был бы убит наповал; чем старше по положению ученый НИАЛа, тем сильнее мы подозреваем его; ногти Змеева вместо того, чтобы толкнуть нас на ложный след, могут дать нам звено величайшей важности. Прежде чем думать, что Корнилов подкинул ногти в кабинет Нилова, мы еще должны выяснить, не говорил ли Корнилов кому‑нибудь об ученом, который стрижет ногти в присутствии посторонних.