Жуков записал приказ.
В доклад вступил Глебов. Его морщинистое лицо потемнело от бессонных ночей.
— По вашему распоряжению найденный Смирновым контейнер спущен обратно в колодец. Крышка наглухо заколочена, милиционер снят с поста. Прибита надпись: «Ядовитый газ! Смертельно». Верхние скобы и крышка покрыты желтым криптоколом.
— Хорошо, — одобрил Язин. — «Красная маска» должна думать, что мы верим в естественную смерть лейтенанта.
Глебов положил на стол три цветных фотографии.
— Только что присланы генералом. Шутнайф — стреляющий нож. Не этим ли оружием отсечена рука Горина?
Язин увидел на снимках большой складной нож в оправе из темно–коричневого дерева, с ручкой на одной стороне. Под расширенной тупой частью лезвия находилось три коротких дула для патронов.
— Нажатие курка — и нож вылетает с огромной силой. Патрон обычный — калибр — 7,62, длина гильзы — 32,8, беспульный.
— Психологическое оружие, — заметил Язин, осмотрев фотографии и прочитав техническую записку. — Очевидно, шутнайф есть и у Бэла.
— Многотиражка с Амака, — продолжал Глебов, — извлекая из папки небольшую пахнущую краской газету. — Про инженера Горина, — и капитан показал заметку, аккуратно обведенную красным карандашом.
— «Новая алмазная трубка», — прочитал заголовок Язин. — «Решением рабочих и инженерно–технических работников… новая кимберлитовая трубка, исключительно богатая алмазам, названа «Горин», в честь открывшего ее геолога. В первые же дни трубка дала три крупных алмаза: «Якут$1 — цвета шампанского, вес — 84,2 карата; «Эдэр$1 — цвета прозрачной бирюзы — 77,5 карата; «Горин$1 — дымчато–желтого цвета — 69,8 карата…»
Язин был тронут заметкой.
— Не забыли Горина… — задушевным и совершенно неожиданным для начальника БОРа голосом проговорил он. — Газеты хорошо бы передать жене. Через Шубина.
— Только через Шубина, — поддержал Жуков.
— Бэл–филиппинский очень жесток, — быстро заговорил Язин. — Он сделает все, чтобы отыскать Рогова и Горину и добить их. Бэл всегда выполнял свои обещания. Не исключено, что он уже знает местонахождение Гориной и Рогова. Их надо перевести из «Сосен» в другое, более секретное место. Исполнение поручите Голубеву. Шубина ограничьте в визитах. Он может стать невольным наводчиком для «маски».
Глебов вышел, чтобы выполнить приказ.
— Под столом Рогова найдена лимонадная бутылка, — заговорил Жуков. — По словам Лисицына, кочегару лимонад приносил не то Курков, не то Пименов. Бутылка тщательно отмыта, ни единого отпечатка пальца, и ни следа лимонада внутри. Не из нее ли Рогова отравили криптоцидом?
— Интересно, — проговорил только Язин и сделал запись.
— Портные НИАЛа Бородин и Строилов опрошены в вольной беседе. Есть новое по серебряной пряжке, — и майор передал Язину несколько страниц машинописного текста.
Полковник взял листы с несвойственной ему порывистостью.
— Отлично! — сказал он, прочитав запись. «Отлично$1 — было высшей похвалой в скупой гамме одобрений полковника БОРа.
Подозрения Язина подтвердились, и на мгновение с его лица сошла усталость, морщины у глаз разошлись. Вошел капитана Глебов.
— Голубев приступил к исполнению приказа, — доложил он и сел на прежнее место.
Жуков продолжал:
— Товарищ полковник, вас интересовала фамилия бригадмильца, который сообщил Воронову о детях…
— И тем помог нам найти пряжку, — оживился Язин.
— Это Дубовик, известный спортсмен, чемпион края по бегу.
— Дубовик, — медленно повторил Язин, запоминая фамилию.
— Перехожу к Орловой, — продолжал Жуков. — Сальников сообщил об ее аресте на профсоюзном собрании. Начальнику кадров НИАЛа за халатность в подборе людей объявлен строгий выговор. С Володиным, Баглаевым, Ниловым проведена беседа.
— Если речь идет об институте, — вмешался Глебов, — то и у меня есть кое‑что. Выяснена фамилия женщины, из‑за которой Корнилов не доехал до курорта. Это — Спехова, Вера Игнатьевна, двадцать шесть лет, бухгалтер Тюменского хлебозавода. Они познакомились в поезде. На допросе Спехова рассказала, что провела с Корниловым две недели на частной квартире под Алупкой. Вот фотографии обоих и протокол опроса.
Язин отодвинул в сторону снимок красивой чернобровой женщины и взглянул на начальника первой части. С фотографии на него смотрело длинное холеное лицо с тонким прямым носом, губами сердечком и с вьющимися волосами.
Немного помолчав, Язин с внезапной резкостью обратился к Жукову:
— Юрий Ильич, запишите в мой доклад: «БОР категорически против пребывания на секретном посту первой части Корнилова, Сергея Васильевича, как человека морально неустойчивого».