— «Отпуск без содержания», — опять повторил Язин. — Откуда средства? И был ли он в Алупке? — и Язин уже диктовал новое задание.
«Возможно быстрее через УКГБ проверить, отдыхал ли в октябре истекшего года на курорте «Предгорный» в Алупке, Крым, Корнилов Илья Иванович, начальник спецчасти НИАЛа. В любом случае получить с курорта портрет и произвести сопоставление.»
«Гуляев — убежденный холостяк, замкнут, имеет доступ к секретной документации НИАЛа, врачей не посещает из убеждений», — читал Язин дальше.
— Холостяк, без врача, кому ж заметить перемену, если квалифицированный грим, — задумчиво проговорил он.
— Перейдем к Змееву. Если Змеев — маскировочная ширма, то по чьему требованию его перевели в НИАЛ? — и Язин читал выписку из приказа по отделу кадров НИАЛа:
«Перевод Змеева С. Н. из Главалмаза в штат НИАЛа оформлен по повторному требованию директора института профессора Рублева В. И. (отношение N 2-709, КК)».
— Кто послал Змеева в ночь похищения алмазов вечером двадцать второго мая на работу в Главалмаз? — спросил Язин и стал читать письмо Жукова, который уже успел познакомиться и подружиться с молодым ученым.
«Вчера в беседе со мной Сергей Николаевич Змеев мимоходом сказал, что ночью, 22 мая с. г. он работал в Главалмазе по срочному распоряжению профессора Рублева. Лично Змеев полагает, что большой необходимости в этой работе не было. Сообщаю для реабилитации Змеева в Ваших глазах.»
— Кто поручил Змееву секретное задание по описанию трубки-колодца алмазоносного «Гиганта»?
— Профессор Рублев.
Вправе ли он давать такие приказы?
— Вправе, ибо такова текущая работа НИАЛа. Язин перелистал страницы второго доклада Жукова:
«Змеев несомненный талант, однако, непомерно честолюбив, остер на язык. Рассказывал, что в прошлом находился под следствием, так как гулял по коридорам Чимкентского рудоуправления, заходил в чужие лаборатории. Там это было запрещено. Когда пропали секретные бумаги, его заподозрили в похищении».
— Но, быть может, за спиной Рублева стоит кто-то другой? Скажем, Рублев действует по совету профессора Гуляева или заместителя Нилова.
И Язин опять диктовал распоряжения:
«Выяснить, по чьему совету Рублев пригласил в НИАЛ Змеева, послал его в Главалмаз, поручил ему алмазную трубку «Гигант».
Начальник Бюро особых расследований прошелся по кабинету, вернулся за стол.
— Если в НИАЛе двойник, то где подлинный работник института? Убит, похищен, чтобы давать врагу сведения, без которых тот может быть разоблачен?
Ни одну свою гипотезу Язин не оставлял без проверки, и уже несколько дней люди госбезопасности, БОРа и милиции искали малейший намек на тайное убийство или похищение человека.
— Чтобы стать двойником, — размышлял далее Язин, — надо изучить объект замены и притом самым тщательным образом. Кто это сделал — сам будущий двойник или его помощник?
— Савич! — вдруг громко воскликнул Язин — Только он! Прибыл в Сверкальск два года назад, посещал НИАЛ под видом геолога, выбрал жертву для будущей операции. Одновременно действовал как разведчик, стараясь выкрасть геологические карты.
И опять Язин диктовал распоряжения:
«Снять копии с фотографий ученых НИАЛа по состоянию на два года назад. Предъявить снимки Гориной, спрашивая: «Нет ли Савича среди предъявленных ей снимков?». На посещение Гориной просить разрешения врача Голубева. Встречу провести капитану Шубину».
«В кратчайший срок проверить копии пропусков НИАЛа за два предшествующих года. Выяснить, посещал ли институт Савич Николай Степанович. Результаты доложить немедленно!»
— Если Савич прибыл в СССР первым — опять послышалась размеренная речь начальника БОРа, — то, скорее всего, он шеф группы.
— Сколько же тогда людей в «Красной маске»?
Сам «двойник» — раз, Савич — два. Еще один на копях, четвертый в лесу. Но сели на копях или в тайге — Савич? Тогда три человека, — и в голосе Язина появилась неуверенность.
Если ученый убит или спрятан, то где это могло произойти?
Язин опять диктовал, требуя сверки — нет ли совпадений между выходами в лес ученых НИАЛа и появлением змейков над копями.
— Рублев, Нилов, Гуляев, — бежали фамилии в голове Язина, — Корнилов. Кого их них враг заменил двойником, и как заменил двойником?
И Язина осенила догадка:
— До чего просто! — возбужденно вскочил он на ноги. — И до чего сложно!
Язин берег отдых своих подчиненных, но сейчас он неистово стучал по кнопке звонка, и в ожидании секретаря диктовал запрос в Академию медицинских наук.
Когда в кабинет прибежал встревоженный, полузаспанный Дымов, Язин был уже невозмутим и спокоен.
— Товарищ Дымов, снимите ленту с диктофона — там задания большой срочности. Запрос в Академию отправьте немедленно, — и только дверь закрылась за секретарем, как начальник БОРа по-ребячьи хлопнул в ладоши и радостно закричал на весь кабинет:
— Только двойник, и только этим путем!
26. Три опроса
Уже четвертую неделю Язин почти не отдыхал. Приезжая с Амака, он принимал холодный душ, ужинал, поднимался к себе в кабинет на четвертом этаже Управления КГБ и два часа спал. Ровно в восемь неумолимый Жуков безжалостно будил своего шефа. Язин поднимался с дивана, делал короткую гимнастику, и кабинет N 48 закипал оживленной работой.
Люди госбезопасности и подчиненного ей БОРа незримо находились всюду на объектах близ НИАЛа. Микрорации, потайная связь, телеобъективы, локаторы, посыпанные тончайшим песком площадки — ловушки у заборов и окон были их верным оружием. Они ухаживали за цветами, сидели за рулем грузовиков, красили здание, работали в лабораториях Алмазного института, и враг не знал, что десятки пар глаз и ушей ежесекундно готовы заметить малейший его промах.
Вечером того дня, когда Язин дал приказ составить альбом цветных фотографий людей НИАЛа, Жуков терпеливо ждал, когда Язин закончит обычную серию своих гимнастических упражнений. В кабинете было прохладно. Сиреневые лучи уходящего солнца играли бликами на лаке стола и тонули в коричневой коже тяжелых стульев.
Язин кончил разминку и остановился перед Жуковым. Рабочий день начался.
— По вашему распоряжению, — доложил подполковник, — приглашен Шумков из Главалмаза, Балалаев от Амака и Сальников из НИАЛа. Каждый из них работал в своем учреждении не менее трех лет. Шумков ожидает. Балалаев прибудет в девять. Сальников — в девять тридцать.
Язин взял своего заместителя под руку, внимательно посмотрел ему в глаза и сказал:
— Расскажите о себе, Юрий Ильич!
Этот вопрос он задавал каждый вечер с того дня, как его заместитель стал играть, по собственной воле, роль инженера Шапова на Амаке. С десяти утра и до пяти вечера он проводил на копях, ведя наблюдение всюду, где того требовали поиски БОРа, и ни единым движением лица не выдавая Язина, работавшего на тех же копях. Язин знал, что новая пуля может угодить в его бесстрашного заместителя, но Жуков не уступал никому своего места.
— Ни единого подозрения, Николай Николаевич, — отвечал Жуков. — Ни единой новой мысли.
Язин повторил:
— Ваша игра на Амаке опасна. Не исключена повторная пуля.
— Не так страшен черт, как его малюют. Позвольте еще несколько дней?
Язин ничего не ответил и сел за стол. Это означало порицание. Переменив тему разговора, он спросил:
— Ваше окончательное мнение по Змееву.
— Не виноват. Самобытный нрав, анархист, если так можно сказать. Перед нами шпионы-академики. Если же Змеев — разведчик, то он лишь зазубренный топор.
Язин одобрительно кивнул.
Змеев настоящий ученый, только необуздан и дик. Чей-то проницательный глаз заметил это и за его спиной творит преступления.