- Нет. - Он забрался на мотоцикл. – Последнее, что могу для тебя сделать – это опять подвезти. Садись.
- Спасибо, - сдалась я, с трудом залезая на железного скакуна так, чтобы не задралась юбка. – Джонхен.
- Что? – обернулся он, прежде чем надеть шлем.
- Оставь мне свой номер, пожалуйста. Думаю, нам лучше быть на связи.
Он ничего не ответил, но когда доставил меня до дома, протянул визитку. Я с благодарностью её приняла и отправилась спать. По пути к кровати меня посещали новые планы, идеи сумасшедшей. Как можно напроситься в гости к Джейсону? Как оказаться у него дома и заглянуть в ящик его прикроватной тумбочки? Что в ней может быть и, самое главное, чего там нет и быть не может? Красная маска… а если бы меня изнасиловал господин Ким, я бы продолжала считать его хорошим? Можно ли любить человека, который с тобой обошелся подобным образом? Нет, наверное, нет. Скорее всего, нет. Поэтому я обязана обелить его. Потому что любить идеального шефа – это одно. А любить отвратительного бесчеловечного изверга – вот настоящее извращение!
Свидетель
Стоило ли напрямую спросить Джейсона о красной маске? Если я доверяю ему и убеждена, что он не имеет отношения к изнасилованию, то почему бы нет? Остановиться перед этим вопросом означало, что я боюсь спугнуть его и испортить его разоблачение. Нет, я должна быть с ним честна. В конце концов, очутиться у него дома – это заоблачная высь. Никто меня туда не пригласит и не пустит в ближайшие … долго, в общем, мне туда пробираться. Если уж суду не удаётся получить ордер на обыск, то куда мне? Нет, прямота, искренность и вера в стерильную биографию шефа – вот моё оружие!
Он подписывал поднесенные документы и я, слегка склонившись над ним, смотрела на его ловкий росчерк пера. В совершенной картине, где присутствует мужчина-руководитель и женщина-подчиненная, я должна была бы быть в белой блузке, чьи две верхних пуговицы расстегнуты, демонстрируя кружевной бюстгальтер; мой локон случайно упал, щекотнув ему ухо, он поднимает взгляд и там мои глаза за узкими стеклами очков, с длинными ресницами, и губы во влажной красной помаде облизываются розовым языком.
На деле я не ношу очков. И всё ещё не крашусь. И волосы туго забраны в пучок. А под сурово-серым пиджаком темно-бордовая водолазка. А посмотреть на меня Джейсону не придет в голову, пока я не докажу по новой при нем теорему Ферма, как минимум. Или не изобрету лекарство от рака. Что касается стриптиза или соблазнительного маневра в духе Шерон Стоун из «Основного инстинкта», то это прямой путь к увольнению, а не привлечению внимания.
- А у вас есть красная маска? – ни к чему так поинтересовалась я. А почему бы нет? С тем же успехом я могла спросить о его любимом десерте или во сколько ему удобнее завтра принять иностранных компаньонов?
Странность вопроса возобладала над непробиваемостью Джейсона. Он обернулся.
- Красная маска? Какая? Маскарадная? – Я тщетно пыталась понять из выражения его лица хоть что-то. Если он играл непонимание, то он был просто гениален. Впрочем, он же мог быть заказчиком, а не исполнителем, и знать о маске тогда ему было не обязательно.
- Любая. - Я пожала плечами. В попытках подавить в себе вожделение и любовь к начальнику, я становилась странноватой. Да ещё после того, как решила ввязаться в расследование. – Может, лежит у вас в прикроватной тумбочке в ожидании Хэллоуина. Он же скоро.
Я впилась глазами в его лицо. Ну, давай же, дрогни. Я повторяю дословно слова насильника-изувера. Если это ты, то ты выдашь себя, непременно выдашь.
- Юным девушкам лучше не знать, что лежит в моей прикроватной тумбочке, - иронично улыбнулся господин Ким, завертев между пальцами ручку. – Я люблю шалости, которые смутят их чуткую душу.
Я зарделась и, быстро схватив подписанные бумаги, быстро покинула его кабинет. Зачем он это делает? На что намекает? На то, что он всё-таки способен на грязные и отвратительные вещи? Что делать разной мерзости в его тумбочке, если он женат? Или он над женой издевается? Обычно изысками увлекаются до тех пор, пока не вступят в брак. В нем-то уже изощряться зачем? Я переставала понимать, что думать. Он был загадкой, похуже пресловутого и заезженного кота Шредингера. Джейсон вроде бы имеет отношение к изнасилованию, но в то же время нет. Может, их два? У меня разыгралась фантазия в стиле латиноамериканских сериалов. Обязательно должен присутствовать плохой брат-близнец в противовес хорошему. Или у него самого раздвоение личности! В полнолуние он превращается в одержимого. Это ведь оправдает его в глазах общества? Он нормальный и добрый, если бы не психическое заболевание.