Вечером, на полпути домой, я обнаружила, что забыла ключи от дома на работе. Я совсем забегалась. Дел было валом. Мы трудились с Енбом в режиме нон-стоп и сегодня даже пропустили перерыв. Дважды приходилось бегать на другой этаж, в бухгалтерию, торопить их и перепроверять лично. В связи с последними событиями мне передалось от господина Кима возникшее недоверие к людям. Я теперь любого сотрудника готова была опрашивать и проверять на наличие преданности и патриотизма. С таким усердием, я могла бы стать работником года, если бы всё-таки прорвалась через чертов испытательный срок!
Я, потревожив охранника, вернулась на родной семнадцатый этаж и, нашарив свою связку ключей у погашенного компьютера, заметила свет в щели под дверью Джейсона. Он забыл выключить? Или он ещё здесь? Я тихонько подкралась к кабинету и прислушалась. В полнейшей тишине отгоревшего дня было слышно, как мужчина разговаривал по телефону. С кем – неизвестно.
- Она ни в коем случае не должна узнать, ты же понимаешь. Да, я сделаю всё, чтобы она осталась в неведении. Ты же догадываешься, что за этим может последовать… - О ком он говорил? Кто – она? Я? Дочь Хеквона? Ещё кто-то? – Да, он мне тоже не нравится. Он явно в курсе того случая… а, значит, он один из нас. Вот это и пугает.
У меня мороз пошел по коже. Из кого - вас? Что происходит? Как же мне не нравится то, что я услышала! Подслушивать нехорошо, это отвратительно! Всё можно не так понять. И да, я всё не так поняла. Я отступила и, на цыпочках, добралась до лифта, оглядываясь, не вышел ли Джейсон. Мне стало страшно подумать, что он меня тут заметит. Казалось, что он переместится быстро, как мистический вампир, и растерзает меня прямо тут. Я жала и жала кнопку, пока двери не открылись. Хотелось бежать и, как только я опустилась на первый этаж, я побежала. Мне хотелось скорее домой. Что я такого услышала? Ничего, по сути. Эти слова ничего не значили. В жизни господина Кима всё время всё было тайно и неразборчиво, что же должно было измениться? Изменилось то, что я стала подозревать его в преступлении. То, что я отрицала и не хотела брать в голову – оно само вышло на меня и решило проглотить, как кит Иону.
Трясущимися руками, я достала мобильный и набрала с визитки номер Джонхена. Не сразу, но он поднял. Я представилась, и он быстро узнал меня.
- Послушай я… - я перевела дыхание. То, что я волнуюсь, было слышно за версту. – Я готова помочь тебе разоблачить Джейсона, если мы докажем, что он причастен. Только, пожалуйста, давай найдем улики?
- Ты что-то узнала?
- Ничего конкретного, но… у меня появились подозрения. – Неужели он не захочет со мной сотрудничать?
- И с чего ты хочешь начать?
- Дай мне поговорить с тем парнем, что нашел твою девушку. Это важно! Клянусь, я никому не скажу, кто он и, подавно, не буду обсуждать это со своим начальником. А потом я возьмусь за Чольхи. У меня получится, вот увидишь! – Молчание. Пауза. Затянувшаяся пауза. Я успела более-менее наладить частоту вздохов. Одышка отходила.
- Я заеду за тобой завтра, - выдал он и мы стали договариваться о нюансах.
На мотоцикле мы пересекли пустынное поле. После того, как мы свернули с шоссе, мы ещё долго по этому полю ехали. Удаленное место. Ни души. Не удивительно, что никто ничего не видел и не слышал. До поселка пришлось трястись по плохой дороге, огибая невысокие холмы, которые, однако, не давали просматривать горизонт. Между какими-то из этих возвышений и был устроен шабаш, на котором принесли в жертву честь и психическое здоровье дочери Хеквона. Меня пробрала дрожь неприязни.
Прислонив глянцевый байк, в бока которого можно было глядеться, как в зеркало, к облупившемуся штакетнику, мы приблизились к низкому частному домику, который окошками-глазками смотрел на бугрящуюся даль. От него веяло бедностью и старостью. Обычно в таких живут бабушки и дедушки, обреченные на одиночество без посещений внуков и детей. Точно ли тут жил молодой человек? Я успела нарисовать сотни образов, как должен выглядеть хозяин этой мазанки.
- Предупреждаю, он мне не нравится, - произнес Джонхен.
- Почему? – удивилась я. Он же спас его девушку!
- Потому что с ним она может говорить, а со мной – нет. - Парень поджал губы. Теперь понятно. Я, наверное, вела бы себя также. Нет, не знаю я, как себя вела бы! Я готова сейчас оправдать любые поступки изнасилованной, потому что если Джейсон виноват, то я, каким-то образом, всё равно ведь соучастница. Я же служу ему. И тогда и я виновата, и все мы никогда не сможем искупить свой грех перед бедной девушкой, так что, пусть говорит, с кем хочет и отворачивается от кого хочет. Но Джонхена, всё же, жалко.