ЁнГук отпер дверь и, пропустив меня вперед, тут же отдал знакомую команду:
— Раздевайся! — я знала, на что шла. К стриптизу я была готова. Телохранитель, к счастью, остался снаружи.
Надев с утра бельё посимпатичнее — естественное стремление девушки показать себя с лучшей стороны в любой ситуации, ничего более — я разоблачилась и передала ему стопку одежды.
— Чулки тоже, — опустил он палец, как на выключателе, указывая на ноги. На его губах едва появилась улыбка, которую он тут же замял. Она была такая по-странному человеческая, как смотрят на близкого друга или родственника, застукав за безобидным баловством.
Завершив пирамиду чулками и сумочкой, в которой я услышала начавший звонить телефон, ЁнГук открыл дверь и вручил её стражу.
— Оружия у неё нет, но подержи, на всякий случай. — я не стала просить дать мне поднять трубку. Потом перезвоню. Парень снова закрылся и, подойдя ко мне, взял за руку и отвел подальше от входа. Дальше всего от него была кровать. Мы встали возле неё. — И почему я не сомневался, что тебя опять принесет нелегкая?
Он вернулся к тому тону, который означал, что он позиционирует себя служителем добра. Я расслабилась. Кем бы он ни был, сейчас он вроде как на моей стороне.
— Мы разыграли всё, как тебе и нужно, ты дашь мне имя? — неловко прикрывая себя руками, я старалась вести деловой диалог. ЁнГук, запирая в себе плохого персонажа и выпуская хорошего, переставал глазеть на меня с похотью.
— Ты серьёзно думаешь, что зажравшийся сын прокурора за секс тебе кого-то сдаст? — молодой человек сел на кровать, потерев виски. — Пойми, что мне-то не жалко, но как это обставить так, чтобы выглядело натуралистично?
— Избить тебя? — пожала я плечами. ЁнГук поднял на меня взгляд оскорбленного неблагодарностью.
— Спасибо, и яйца отрезать?
— Ну, нет, я просто предположила. — я села тоже, но подальше от него. — Инсценировать пытки.
— Вообще-то я, конечно, и не клялся в верности Красной маске, поэтому со стороны такого разгильдяя может быть понятен любой выкидон. — парень залез во внутренний карман и вытащил три белых конверта. — Подозревая, что ты вернешься, я прихватил с собой информацию о тех, кого узнал…
Глаза мои загорелись фанатичным огнем, и я еле сдерживалась, чтобы не выхватить у него эти конверты. ЁнГук поднялся и, обойдя альков, положил конверты на тумбочку.
— Если ты тут же бросишься искать их после нашей встречи, ты меня выдашь. Если как-то проколешься, то я больше не смогу тебе ничем помочь. Ты же понимаешь, что с ними нельзя будет так же, как со мной, рубануть с плеча? — почему он всё-таки согласился? Почему выдал их так просто? Минуту назад я жаждала получить эти секреты, а теперь замешкалась, поверить ли им? Если это всё же Красная маска, или он действует по его наущению, то он даст мне абсолютно левых людей, пойдя за которыми я собьюсь со следа раз и навсегда. Вот оно, проклятие Красной маски: никому нет веры.
— Почему ты надумал откликнуться на мою просьбу? — ЁнГук улыбнулся, угадывая мой ход мыслей.
— Понимаю. У тебя нет причин мне доверять. Но я с этим ничего не могу сделать. Хочешь — продолжай и довольствуйся тем, что я могу дать. Не хочешь — откажись.
— И всё-таки? Как тайный агент, как ты можешь объяснить согласие помочь мне. — насторожилась я.
— У нас в органах есть такое понятие «шуршим не там», — я покачала головой, не совсем вникнув в эту фразу. — это игра слов, образованная от «шерше ля фам». Когда следствие заходит в тупик, то нужно просто допустить, что замешана женщина. Чаще всего это быстро приводит к нахождению преступника. Так как сейчас я не могу представить в кругу подозреваемых женщину, то можно просто ввести в расследование персонаж прекрасного пола. Тем более, такой уже есть — ты. Ты уже в нем, и почему бы не попробовать использовать тебя?
— Ловля на живца с риском для жизни? — огорченно скривила я губы. Отлично, меня хотят сделать жертвой!
— Да ты тоже мне не минет делать собиралась. — усмехнулся ЁнГук.
За дверью послышался шум и раздраженные голоса. Мы оба со страхом — вернее, испугалась-то только я, а мой компаньон скорее испытал раздражительное чувство помехи — посмотрели в ту сторону.
— Кто это может быть? — покосился на меня парень.
— То же самое могу спросить у тебя. — звук усиливался, приближаясь, и я услышала возмущенный голос ДонУна, спорящий о чем-то с телохранителем. — Черт, это мой приятель!