— Мы откуда-то прилетаем. — мягко улыбнулся он. — Ничего неудобного. Это лучше, чем если ты будешь одна добираться вечером, который в ноябре уже подобен ночи. Пошли.
Дождавшись, чтобы процессор затих, отключившись, я послушно посеменила за господином Кимом, на неверных ногах, боясь посмотреть ему куда-нибудь выше рук, которые он спрятал в карманах. Это же была фактически мечта! Остаться наедине с этим мужчиной.
Мы опустились на минус второй этаж, где располагалась служебная стоянка и в темпе дошли до черного внедорожника, рядом с которым я почувствовала себя мелкой букашкой. Йесон же в этой машине смотрелся слишком восхитительно, чтобы я попыталась хотя бы в мыслях описать свои фонтанирующие восторги. Он открыл мне изнутри дверцу и я, забравшись на высокое сиденье, прежде чем занести ноги в салон, отряхнула их друг о друга. Мне даже пылинку оставить было страшно. Многие девушки желают попасть во дворец или вроде этого, а для меня это было примерно то же самое. Я попала во что-то принадлежащее Йесону — и это было блаженство.
Я не знала, о чем можно заговорить и нужно ли, а господин Ким и без того всегда был больше молчалив, чем общителен. Мы ехали некоторое время в тишине.
— Значит, ты сейчас живешь то там, то здесь? — облегчил он мои страдания вопросом.
— Да, путаю следы. — жамкая сумочку, тряслись мои пальцы.
— А разве ДонУн не предложил перебраться к нему? — Йесон смотрел на дорогу, не на меня.
— Предложил, но, знаете, мне проще ночевать у разных друзей, чем остаться у одного и довести до чего-нибудь, что перейдет границы дружбы. — промямлила я.
— Он тебе не нравится? — вот зачем он пытается нас свести? Я же всё понимаю. Тоже мне, сводник.
— Господин Ким, Вам не идет роль свахи. — мужчина преобразился полуулыбкой.
— Иногда людям нужна помощь извне, чтобы осознать что-либо.
— Что я могу осознать? Ваш товарищ бабник, разгильдяй и повеса. — убежденно вздернула я нос к верху.
— А разве тебе не нравятся отрицательные персонажи? — интересно, он себя подразумевал? Вроде как он уже понял, что я влюблена в него. Поговорить что ли начистоту?
— Мне нравятся стабильные и солидные мужчины, которые вызывают чувство уверенности и уважения. — посмотрела я на него. Йесон продолжал загадочно искриться коварной радостью.
— Тогда ты обманываешь сама себя и видишь лишь внешнюю оболочку. — мне было любопытно послушать его мысли на этот счет. — Либо же, на самом деле, подсознательно ты ищешь небывалого разврата. Задумайся над этим.
— Не ищу я никакого разврата… — притихнув, сжалась я. Начальник включил магнитолу и начал крутить настройки радио. Мы выехали из Сеула. — Я очень консервативна в плане отношений. Не настолько, конечно, чтобы ждать свадьбы для того, чтобы позволить себе что-то…
Йесон перестал поддерживать разговор и увлекся поиском музыки. Дворники на лобовом стекле разгоняли капли мелкой измороси, в которых тысячами мельчайших огоньков отсвечивались фары встречных автомобилей. Почему, намекая на себя он считал, что меня тянет на разврат? Он уже как-то пытался осадить меня, заявив, что у него в прикроватном ящике всякие пошлые штуки. Но я восприняла это за шутку. Не может он быть таким, в которого хочет заставить меня поверить. Хотя я не раз сама усматривала в нем тайного извращенца. Но это больная фантазия подчиненной, которая балдеет от своего начальника.
Внезапно он стал тормозить и съехал на обочину. Очнувшись от своих мыслей, я посмотрела за окно. Мы проезжали лесополосу.
— Что-то случилось? — невинно обернулась я.
— Выйди из машины. — тоном, не терпящим пререканий, велел Йесон. Я замерла, насторожившись.
— Простите?
— Выйди из машины. — не поменяв ни на звук, повторил он приказ. Меня пробил озноб. Что это значит? На какую-то секунду мне показалось, что он хочет бросить меня тут. Но зачем? Почему? Нет, господин Ким не может так поступить. Дернув ручку дверцы, я спрыгнула на землю и отошла на шаг от машины, смотря на неё ошалелыми глазами. За тонировкой было не видно, что делает внутри Йесон.
Через минуту он выбрался оттуда сам и подошел ко мне, протягивая руку.
— Дай сюда сумочку.
— Г-господин Ким… что происходит? — мои губы задрожали. Было прохладно, а от страха я замерзала ещё быстрее. Не отвечая на мой вопрос, он вырвал у меня сумочку и ушел в машину. Хлопая ртом, я едва сдерживала слезы. Я бы возмущалась и кричала, но даже слов подходящих не было. Он что, хочет показать, какой он плохой, чтобы я полюбила ДонУна, на контрасте?