— Господин Ким, — вывернула я лицо. — это… эту жертву я не в силах от Вас принять…
— Замолчи, пожалуйста, — шепнул он мне на ухо. — не думаешь же ты, что мне легко это даётся?
— Но… — я посмотрела в его окаменевшие и, будто смотрящие насквозь, глаза. — тут камеры… я не могу… он же смотрит!
— Ему в кадре нужен я, не переживай, — ухмыльнулся Йесон. — я не буду делать из нас порнозвезд и ему придется удовлетвориться минимумом.
Спустившись с кровати, Йесон стянул с меня сапоги. Дрожь не унималась и лишь увеличивала амплитуду, в то время как на мои движения напало оцепенение. Я не могла заставить себя сделать что-либо. Видя только, как мой начальник разувает меня, изящно проводя ладонью по ноге вверх, я ощущала себя во сне. Страшном и сказочном одновременно. Подтянувшись выше, он вновь поцеловал меня. Я постаралась ответить, плача, с вибрирующими от нервов губами. Йесон расстегнул верхние пуговицы моей блузки и, разведя её в стороны, осторожно покрыл поцелуями ту часть груди, которую не закрывал бюстгальтер. Посомневавшись, я положила свои руки ему на плечи. Мне хотелось раздеть его. Если уж это мой первый раз, почему бы ему не стать хоть малость прекрасным? Я потянула за лацканы пиджака. Господин Ким, перехватив мои руки и заведя их за мою голову, поцеловал меня в уголок рта.
— Прости, но голым меня видит единственная на свете женщина. — в очередном расстройстве смирившись с тем, что мне никогда не стать той, другой, единственной, я закрыла глаза. Разве не должно радовать то, что я отдаюсь не десяти насильникам, а мужчине, которого любила и о котором мечтала?
— Господин Ким, я никогда себе не прощу этого. — шепнула я.
— Знаешь, а передо мной серьёзная дилемма, — он говорил так буднично, но при том возбуждающе и сексуально, словно мы были совершенно одни, на нас никто не смотрел и мы были добровольными любовниками, решившимися на страстное приключение где-нибудь в командировке. — что я не прощу себе: попытку забыть напрочь в этот момент о любимой женщине, или попытку увидеть вместо тебя её, чтобы хоть в своих глазах прикрыть измену? Как бы ты сделала?
— Я… — он медленно стянул с меня колготки и, ласково гладя мою кожу, легко целуя в шею, ему удалось добиться того, что я стала расслабляться. Тем более, голову мне занял болезненный вопрос. Как бы я сделала? — Но мне некому хранить верность. Я не могу знать.
— А ты предположи, — беззаботно предложил Йесон, поведя бровью. — поддержи меня морально. Допустим, что ДонУн твой парень.
— Что? — сквозь слезы, я невольно улыбнулась. — Опять мне его сватаете?
— Я просто не знаю других твоих ухажеров, поэтому называю его. Ну, так вот. ДонУн твой парень… — его рука скользнула мне в трусики и я, ахнув, попыталась остановить её.
— Господин Ким! — конечно, я не могла сравниться с ним в силе, поэтому его пальцы ловко оказались внутри, трогая меня за самые сокровенные места, что вызывало огненную волну ниже пояса. — Прекратите, ну… не надо…
— Если уж я замещаю тебе не лучшие услуги нескольких мужчин, позволь сделать так, чтобы твой первый раз всё же не напоминал насилие. — он вновь заткнул мне рот поцелуем. Назад пути уже не было, и я обняла его. Под одеждой я прощупала твердый и незаметный взору бронежилет. Ничего себе! Он всегда в нем ходит, интересно? А у него, видимо, опасная жизнь. Как и у всех, кто вращается среди больших денег.
Под горячими касаниями его губ, от игры его пальцев между моих ног, я, стараясь сдерживаться, всё же начала стонать. Врать себе было бесполезно — я получала удовольствие. Отпустив мой клитор, его палец вошел внутрь и я слабо крикнула. Йесон прикрыл ладонью мои уста, не давая вырываться звукам, и ввел второй палец. Я посмотрела в его глаза. Не знаю, игра это была или нет, но он был похож на возбужденного. В конце концов, разве может мужчина не завестись при подобных действиях? Третий его палец с трудом протиснулся, растягивая меня до грани разрыва. Я завыла в его руку. Он отвел её, сменив на поцелуй. Прикусывая мои губы, он вновь затеребил чувствительный бугорок. Тяжело дыша, я отвлеклась, хватая воздух. Мне было жарко.
— Будет больно, да? — промямлила я, едва ворочая языком от возбуждения. — У меня никогда не было мужчин…