Пожалуй, самым приемлемым вариантом пока что был ДонУн. Он хотя бы лез сам. Дверь кабинета шефа распахнулась.
— Я отъеду до вечера. — бросил он, проходя мимо. Точно, у него же встреча с отцом того, о ком я думала! Я совсем сошла с ума, где моя голова? Я должна делами заниматься, но сижу и витаю в облаках. Я бы сказала тучах.
Мне хотелось от Йесона помощи и, в то же время, я понимала, что он не должен вмешиваться ни во что. Дождавшись его возвращения, мы завершили очередной день, протекший без происшествия и я побрела домой, всё в том же угнетенном состоянии, не найдя себя в завтрашнем дне. Что я буду делать вечером, после работы? Не думать о расследовании я не смогу, предпринять что-то нужно было.
Общий рингтон зазвенел в сумочке. Номер был мне неизвестен. Не люблю поднимать неизвестным, но я подняла. После короткого представления выяснилось, что меня беспокоил ДонУн. Очень кстати.
— Моё предложение поужинать вместе всё ещё в силе. Как ты смотришь на то, что я заеду за тобой завтра, и мы посидим где-нибудь? — голос игривый, как всегда.
— Дай догадаюсь, ты сегодня видел господина Кима или говорил о нем с отцом, поэтому вспомнил обо мне? А если бы не это, то ты бы не вспомнил меня, пока не увидел в очередной раз. — раздался пристыженный смех пойманного с поличным.
— Ну, всё почти так, но не настолько плохо, так, ты отказываешься? — уточнил он, не понимая до конца значения моей интонации, остановившейся на полпути к гневу.
— А ты не настаиваешь? — вспомнила я о намерении размотать его на всё, что он знает.
— А как же! Очень настаиваю, — его развеселила моя манера. — если только в этом всё дело, то я могу быть предельно настойчивым, даже немного навязчивым.
— Вот этого не надо, — как строгая воспитательница, велела я.
— Значит, жди завтра после работы. Я буду обязательно! — пообещал он.
— И без опозданий, пожалуйста, — не выдержала я. Стоило, наверное, промолчать, но всё-таки вести себя с мужчинами я не умела до сих пор. От одних моих рассуждений, как этому научиться ничего не менялось. — я люблю пунктуальность и явка с запозданием убивает всё очарование молодых людей для меня.
— Учту!
Конечно, учтешь ты. А то я не знаю таких избалованных парней (кстати, действительно, не знаю)! Но представляются они мне самодурами, которым хоть кол на голове теши, всё равно будут поступать по-своему, не замечая ничьих чужих интересов. Если бы все были такими, как Йесон! Пунктуальный, не болтливый, выдержанный, умный, сексуальный, красивый. Я могла бы написать ему целую оду! Он слеплен из сплошных достоинств. Повезло же какой-то стерве, которая урвала себе этот золотой кусок. Если таких нельзя клонировать, то ими нужно делиться! Верный муж, заботливый семьянин. Интересно, какой он отец? Хороший? Моё любопытство заводило меня уже совсем не туда, куда следует. Но если мои родители опять скажут, что мне стоит присмотреть себе супруга и подарить им внуков, я точно знаю, от кого я хочу детей!
А пока я должна была настроиться на свидание с парнем, который был вообще не в моем вкусе.
Ужин
Сегодня Йесон пришел к обеду и выглядел уставшим и не выспавшимся. Если бы он отсутствовал по делу, я бы знала и была бы предупреждена, но вот так, внезапно, прийти на работу на три часа позже… Где же он был и что делал? Личное? Как бы мне хотелось знать обо всем этом личном! Я левой рукой то и дело притягивала чашку с чаем, пытаясь допить, а правой отсылала оповещения клиентам нашей фирмы. Но даже это занятие не отвлекло меня от того, чтобы вглядываться в начальника и тайно им любоваться.
— Занеси отчеты, пожалуйста. — привычно бросил он на ходу и я, оставив всё на свете, схватилась за папку и побежала в его кабинет. Бежала я ровно до дверей, а потом, выпрямив спину, не спеша заходила.
Обойти стол и встать рядом позволялось только когда я приносила напитки или что-то на подпись. Сейчас же можно было просто положить бумаги и не приближаться. Йесон ни разу не делал мне замечаний по этому поводу, но его молчаливые требования этикета были яснее ясного. Просьба держаться от него на расстоянии тоже прочно укоренилась в моем сознании, но от неё с каждым днем становилось лишь труднее дышать. Хотелось её нарушить и, как-нибудь, невзначай, совершенно неожиданно, коснуться его руки или плеча, или спины. В тот миг, наверное, я буду похожа на подстреленную птицу. Крякну и упаду ниц.