Я не стала без ДонУна говорить им, что переезжаю пожить у него, поэтому успела предупредить его на пороге, что будем импровизировать на ходу. Он опять заявился в белом костюме, да ещё и с букетом цветов в руке.
— Что за цирк? Я не свадьбу просила изобразить! — прошептала я, протягивая ладони к розам.
— Упаси Боже, на свадьбе я буду в черном. Это же ужасный день, — он не дал мне букет. — но-но, это маме.
— Ты чего это подлизываться взялся? — прищурилась я.
— Мы же хотим, чтобы тебя отпустили? — убедительно заявил ДонУн и, разувшись, прошел в квартиру.
Я сравнила его и обстановку, и смутилась простоты и убогости, которая на контрасте с ним приобрела сокрушительные оттенки. Ощущение кинозвезды, вошедшей к социально необеспеченным семьям с благотворительной миссией. Ужасно. Мои бедные родители, не знавшие, что им предстоит увидеть, разве что не ослепли от блеска этого пижона, засиявшего своей безупречной улыбкой и бросившегося жать руку отцу.
— Добрый вечер! Очень рад познакомиться, Сон ДонУн, жених вашей дочери. — цветы он протянул матери. — Мама, это Вам. — мама?! Иди вон отсюда! Я открыла рот, и мои брови стеклись к носу, пока я наблюдала эту фальшивую комедию. — Давно мечтал быть вам представленным, но ваша дочь такая скромница, никак не позволяла…
— Вы присаживайтесь… — мама неловко показала ему на кресло напротив, подсознательно чувствуя, что кресло раза в три дешевле одних только трусов ДонУна. — Мы тоже рады Вас видеть, правда, не ожидали и узнали о Вашем существовании только сегодня…
— Вот, я же говорю! Она такая скромница! Другая бы похвасталась, что покорила наследника финансовой империи, друга своего босса, но не ваше сокровище. Настоящее чудо! — ДонУн посмотрел на меня и подозвал ласковым жестом. — Солнце, что ты там стоишь? Садись рядышком.
Я не ожидала, что он начнет так заигрываться. Я просила услуги, а не создания утопии для моих родителей!
— Что ж, чаю, может? — мама поднялась.
— Отчего бы и нет?
— Или, по рюмочке, за знакомство? — по-мужски переключился отец.
— Папа! — шикнула на него я. — Он за рулем!
— Одна стопка соджу выветрится к тому моменту, когда он будет уходить, — отрезал мой родитель. — Вы же не на пять минут к нам, верно?
— Ну, разумеется! А выпить с папой! Кто же откажется? — ДонУн с отцом пошли на кухню следом за мамой. Второй раз за день я хлопнула себя по лбу. На что я подписалась? Он же сейчас обаяет их, как нечего делать. Тряхнет золотыми сундуками, и всё, мои рациональные и заботливые родители подтвердят контракт об аренде.
Находясь в состоянии полутранса, из которого я наблюдала за происходящим, я даже слова не нашлась, куда вставить. Выяснилось, что мы с ДонУном летим в отпуск на Сейшельские острова. Надо же, какой приятный подарок от любимого! Но пришлось делать вид, что я была в курсе. Вообще-то он хорошо придумал, потому что с переездом я бы загнула, и родители всё поняли бы гораздо хуже. А двух недельная путевка — то, что надо. Не такой уж он и примитивный, этот ДонУн. Надо ли говорить, что мама и папа любили его не меньше, чем меня, уже через час? Он натуральный мошенник.
Расходились мы уже в полночь. Я взяла собранные — как оказалось для отпуска — вещи. У меня их тут же перехватил ДонУн. Мама с умилением наблюдала, какой он у меня замечательный, что даже тяжелое не дает таскать. Как можно верить во всю эту пыль в глаза? Таких мужчин не бывает! Это рисовка! Игра! Очнитесь, взрослые люди! Но разве не я сама хотела, чтобы они поверили во все это? Нужно было признать, что ДонУн — шедевр искусства соблазнения. Даже зрелой части человечества обоих полов.
— В общем, паспортные данные я вам оставил, телефонами мы поменялись, — молодой человек постучал свободной рукой по карманам. — звоните в любое время! Был безумно рад познакомиться! Спасибо вам за вашу дочь!
— Берегите там себя! — мама расцеловала меня в обе щеки, прежде чем отпустила в лифт, потом принялась целовать ДонУна. Ну, мама! — Звоните тоже! Это всё так неожиданно, всё равно ведь мы будем волноваться… мы не успели узнать Вас получше…
— Когда вернемся — обязательно! — парень пожал руку отцу на прощание и нажал на кнопку первого этажа. Дверцы закрылись, и мы начали опускаться. — Ух, это было страшно.