Докия первые минуты просто наблюдала, а потом очухалась, что вообще-то надо конспектировать. Такие фанатики за просто так зачеты не ставят, заставляют вылезти вон из кожи, мучают не меньше инквизиторов Средневековья.
Никитина же вместо того, чтобы записывать лекцию, принялась обрабатывать фотки квартиры Докии, беззвучно посмеиваясь над комнатой, в которой ночевала: и над веселенькими обоями с мультяшками, и над прочими атрибутами детства. Другая ей, похоже, понравилась меньше и заставила попыхтеть при подборе фильтров.
– Это монашеская келья. Ни удобств, ни настроения, – ворчала Юля под нос.
Докия периодически цыкала на нее, подталкивая в бок. Но Никитина только отмахивалась, абсолютно не обращая внимания на препода и его лекцию.
– Я вам не мешаю, девушка? – спикировал в итоге тот к столу, как большой взлохмаченный филин.
– Нет, – не смутилась Юля, вскинула на него невинные глаза и улыбнулась.
– Что такого важного в вашем телефоне, могу поинтересоваться?
Девушка показательно убрала смартфон в сумку и раскрыла тетрадь:
– Ваша лекция, но, если вы против инноваций, буду вести конспекты консервативным способом, – проговорила тоном пансионерки.
Препод поверил, жутко смутился, закашлялся, вернулся за кафедру и принялся с еще большим пылом и рассказывать, и лохматить шевелюру.
Докия хихикнула и украдкой вскинула большой палец. Никитина даже мускулом в ответ не повела, но вывела в тетради: «Объявление выложила».
Во время перерыва Юля проверила отклики. Сразу отсеяла пару:
– Подстава! – махнула рукой. – Думаю, до выхов и кто-то нормальный отзовется. Назначишь им встречи через каждые полчаса, на нейтральной территории, как раз хватит времени понять, твой это человек или нет. В долг жить не пускай. Любителей приводить подруг-друзей отметай сразу, мода на хиппи закончилась давно, в коммуналках тоже ничего прикольного. И вообще, я могу ходить на смотрины с тобой. – Никитина выдавала свои жизненные истины с завидной скоростью, не давая раскрыть рот, чтобы поспорить.
Впрочем, Докия сомневалась, что спорить с этой девушкой – хорошая идея. Такой напор и смешил, и злил. Юля заняла нишу доброй феи-крестной, свободную в жизни Докии, и интенсивно махала не то волшебной палочкой, не то топором. И отвлечь ее оказалось возможно лишь призывом на обед.
В столовой ребята из группы соединили несколько столиков. Жевали, смеялись, вспоминали вчерашнюю экспромт-вечеринку. Алиса на пиццу скинулась, как и все. Хотя в школе, Докия помнила точно, она перекусывала всегда в одиночестве, принесенной из дома едой, и не делилась.
Лису, видимо, купленной еды показалось мало, он набрал еще целый поднос пирожков с разной начинкой и взял порцию пюре с котлетой.
– Стрельников, – Алиса буквально вытаращила глаза, – теперь я знаю, почему ты такой вырос! Ты же лопнешь!
– Я ж не только себе. Угощайтесь, – парень поставил поднос на середину стола.
Все будто только этого и ждали. Какой-то миг – и остались две жалкие плюшки. Докия хмыкнула. Но Лис как ни в чем не бывало уминал пюре, словно его угощение было лишь отвлекающим маневром от основного лакомства.
Однако парень заметил взгляд Докии. Прекратил жевать. Посмотрел вопросительно, а потом дружелюбно протянул на вилке часть котлеты. Девушка поперхнулась от неожиданности и закашлялась. Он что, считает, что она недоедает?
– Спасибо, Лис, я сыта, – нарочито строго ответила Докия и отвела взгляд в сторону.
Стрельников усмехнулся и продолжил жевать. А она вдруг почувствовала, что внутри нее, словно пузырьки в газировке, прыгают смешинки.
В город приехала выставка бабочек. Мама бабочек обожала. Папа обожал маму. Поэтому решили сходить в воскресенье. Тем более вокруг сугробы, мороз щиплет щеки и нос, а тут – настоящий кусочек лета. Бабочки ведь, они яркие! И летают! Здоровски!
Лис так красочно представил все это, что захотел поделиться с Докией. Это же практически как ее радужный шарик, которым они до сих пор владели сообща.
– Пойдешь с нами? – предложил в школе, немного волнуясь.
– Пойду! – согласилась Докия.
Казалось, что теперь самое главное – уговорить ее родителей, чтобы отпустили дочь с семьей Лиса. Но как раз это оказалось не проблемой.
– Конечно-конечно, пусть идет, – согласилась тетя Лена, покачивая маленькую Анечку, которая сама, будто бабочка, взмахивала ручонками.
Папа или что-то неправильно понял, или организаторы слукавили: бабочки на выставке не летали. Они сидели пришпиленными в деревянных рамочках, были нарисованными, вырезанными из бумаги, даже выпиленными из фанеры и вылепленными из глины.