– Какими судьбами тебя занесло в этот город?
Затем вновь вернулся к обычной манере:
– Захотелось что-то поменять. Я ведь учился и работал у отца. Набрался определенного опыта, наверное, пришло время его применить, пожить без оглядки на родительскую поддержку.
Голос Лиса опять поменялся:
– Ты работал у отца?
И тут же вернулся.
– Да!
– А девушка у тебя есть? – пискнул Лис.
И ответил себе нормальным голосом:
– Ну в наше время довольно сложно вести отшельнический образ жизни.
Докия прыснула и прервала этот моноспектакль. Или прервал Левент, принесший два кофе и целый поднос сладостей.
– Угощайтесь с аппетитом! – пожелал он добродушно.
Девушка подцепила с подноса орешек. Облизнула крошку, прилипшую к губе. Посмотрела, как Лис пробует напиток.
– Так есть у тебя девушка, Лис?
Он ответил на взгляд. И промолчал.
Глава 4
Ночью не спалось. Докия лежала на новом диване, довольно ровном, в меру жестком, просторном, но уснуть не могла. В голове все прокручивалась встреча с Лисом. Оставленные без ответа вопросы. Неоправданные ожидания. Глупая девичья неуверенность.
В кофейне Лис и Докия просидели довольно долго. Он рассказал, что сделал операцию на глазах, и теперь прекрасно видит. Она – о том, что родители попали в аварию, папа погиб, мама не совсем здорова, поэтому хотелки Анютки – на Докии. Хорошо, что удается находить небольшие дизайнерские проекты, вести сайты.
Потом у Лиса зазвонил телефон. Он сбросил. Но вызов повторялся и повторялся, наверное, раз пятнадцать. Тогда Лис встал, извинился перед Докией и вышел из зала. Она видела в зеркало, что он перезвонил. Напряженная спина и мимика выдавали не самый приятный разговор. Еще один довод в пользу того, что девушка имелась, а к ней в придачу – сложные многогранные отношения.
Неудивительно, в общем-то. Наверняка на сегодняшнего Лиса делает стойку не одна Лилечка.
Докия допила свой кофе. Пощипала сладости. Когда вернулся Стрельников, предложила закругляться.
– Думаю, у нас обоих был насыщенный день. Мне еще вещи разбирать, – ей хотелось показаться дружелюбной и веселой нынешней одногруппницей, бывшей одноклассницей. – Встретимся в универе, – она положила на стол купюру.
– Убери, – строго сказал Лис.
И Докия поняла: лучше не спорить. И в кафе не встречаться. Держать по возможности нейтралитет.
Докия почти не думала о Стрельникове, пока разбирала вещи по местам, перемывала посуду, нежилась в ванне, смотрела телик, лазила по сети… Почти… Мысли окрепли только тогда, когда она легла спать. И в желудке моментально образовывалась сосущая дыра, тоска по тому исчезнувшему мальчишке в очках.
У мамы Лиса отпуск закончился. Но мама Докии, тетя Лена, пообещала забирать детей из школы, чтобы все было в порядке. У нее пока отпуск только начинался: как объяснила Докия, скоро у них должен родиться малыш и ее маме еще долго сидеть дома. Будет гулять с братишкой или сестренкой и заодно встречать.
И сообщила:
– Уже коляску купили.
Лис посмотрел на Евдокию и прикинул – если она такая маленькая, каким же будет тот, новый ребенок? Пожалуй, ему даже коляска не понадобится: просто тетя Лена положит его в карман и будет так ходить. Совсем не напряжно.
Но когда выпал снег и Докия стала сестрой маленькой Анечки, у тети Лены перестало получаться забирать ребят после школы. К этому делу привлекли бабушек. А те вечно куда-то торопились. Или норовили угостить той едой, которую считали правильной, например, курагой и изюмом. Или вовсе старались забрать Лиса и Докию по отдельности. И так происходило все чаще и чаще.
Помощь бабушек Лису не понравилась. Он попробовал поспорить, что уже большой, что может самостоятельно отпирать дверь и даже знает, как вести себя с незнакомыми. А уж разогреть себе обед в микроволновке – это вообще пустяки.
Бабушка на все доводы приводила кучу своих: бесконтрольный интернет, маньяки, падение успеваемости, вредный фастфуд… И опека, которая только и ждет, как отобрать у вечно работающих родителей ребенка.
Мама, пожалуй, хотела доверять сыну. Но у бабушки было больше опыта, как ее убедить, и слушаться бабушку мама привыкла с детства. Тем более открытый разговор плавно перетек в приватный по телефону, и Елисей не мог приводить контраргументы. Провал по всем фронтам!
Под гнетом несправедливой беспомощности Лис распсиховался и устроил дома бог весть что, как назвала это мама. Она потом даже пила на кухне «корвалор» или «колварол» – Лис не запомнил, но очень стыдился за свое поведение.