— Вот так, папа, я подставилась и меня подставили. Получается, этот мерзавец меня просто использовал.
Приподнявшись, она поставила фото на обычное место. Все годы учебы, все ее честолюбивые замыслы — все будет перечеркнуто, если так решит Ленгтон. Чтобы чем-то занять руки, она застлала постель, затем побрела на кухню. Сварила себе кофе и села за стол, чувствуя себя совершенно разбитой, хотя слезы давно уже высохли. Интересно, что бы посоветовал ей отец? Уж он-то никогда бы не оказался в подобной ситуации. Ленгтон прав: она чертовски оплошала.
Словно на автопилоте, она допила кофе, помыла посуду, прибралась на кухне, после чего занялась уборкой в гостиной, пока наконец не привела всю квартиру в полный порядок. Анна даже пропылесосила в прихожей. Когда она решила вынести мусор, звяканье пустых бутылок напомнило ей о ночи, проведенной с Рейнольдсом. Они распили две бутылки красного вина, притом что для Анны обычная норма — не более пары стаканов. Так что ничего удивительного, что ей наутро было так нехорошо. К тому моменту, как она, кинув пакет с мусором в контейнер, вернулась домой и захлопнула входную дверь, в ней клокотала злость. Уперев руки в боки, она остановилась в прихожей и процедила.
— Гаденыш, он нарочно меня подпоил!
Она перечитала заметку Рейнольдса и сжала губы. Хоть она и надралась тогда изрядно, но прекрасно помнила, что некоторых вещей она вообще не обсуждала с Диком. Тут ей сделалось дурно: она припомнила, что в тот вечер, когда у нее остался Рейнольдс, она открыла было портфель, но так и не собралась просмотреть записи в блокноте. И теперь его содержимое растиражировано по всем криминальным хроникам!
Анна пошла в ванную, поплескала на лицо холодной водой. Глаза по-прежнему были красными. Она промокнула лицо, подкрасилась и, надев свое лучшее пальто и туфли, вышла из дому.
Она подъехала к воротам редакции газеты. Когда охрана спросила у нее пропуск, Анна предъявила удостоверение и сказала, что ее ожидает мистер Рейнольдс. Ее пропустили и велели припарковаться на стоянке для посетителей редакции сбоку от здания. Она подивилась собственному спокойствию, когда направилась в приемный зал. Было воскресенье, и дежурила всего один секретарь — к счастью, та самая девушка, с которой Анна уже здесь встречалась.
— Детектив-инспектор Анна Тревис, — показала она свое удостоверение. — Меня ожидает Дик Рейнольдс, могу я к нему пройти?
На идентификационном листке девушка записала имя посетителя, время прихода, а также имя того, к кому пришли, и Анна приколола бумажку к лацкану пальто. Секретарь уже хотела взять трубку и позвонить в отдел криминальной хроники, когда пришли еще два посетителя, потребовавшие ее внимания.
— Ничего, я знаю, куда идти, — сказала Анна. Нажав на кнопку лифта, она с удовлетворением услышала, как секретарь обращается явно к посетителям, а не к Рейнольдсу.
Лифт остановился на этаже отдела новостей. Анна прошла по коридору, на мгновение задержалась, убедившись, что идет в верном направлении, и свернула в другой коридор, ведший к главной редакции отдела новостей. Никто не обратил на нее внимания, когда она решительно обошла ряды столов.
Рейнольдс, в джинсах и голубом свитере, сидел к ней спиной. Пристроившись задом на краю стола и держа в руке чашку кофе, он потешал своих коллег какой-то веселой байкой. Даже запрокинул голову, захлебываясь смехом:
— Черт, я просто поверить не мог! Штаны болтаются у колен…
Он умолк, когда его собеседники заметили, что Анна направляется прямо к ним. Он повернулся вполоборота и чуть не соскользнул со стола.
— Анна! — заулыбался он, раскинув руки.
Тревис подошла к нему совсем вплотную, и он покраснел.
— Вот так сюрприз! — сказал он и чуточку отодвинулся от нее.
Она достала из-под мышки газету и хлестнула его по груди:
— Да уж не такой, как я сегодня получила, прочитав это!
Он повел плечом:
— Послушай, я ведь журналист.
— Не пори чушь собачью! Это было строго конфиденциально!
— Так, погоди минутку. Большей частью это общедоступная информация.
— Лишь кое-что общедоступно — и ты это знаешь. Как ты мог так со мной поступить?
— Анна, как я уже сказал, я журналист. А это — горячий материал.
— Ты знал: то, что я тебе рассказала, — конфиденциальная информация! А чего я тебе не говорила, ты выудил из моего блокнота. Что ты сделал, гад? Дождался, когда меня удастся напоить, а когда я отрубилась, выполз из моей постели, чтобы выкрасть из него информацию?!