Наконец он вручил ей ключ и сообщил, что ее номер на седьмом этаже и что в отеле имеются сауна, спа-салон и бассейн, если у нее есть желание размяться.
— Я не взяла купальник.
— На углу поблизости модная лавка — купи там.
— У меня нет настроения плавать.
— И поесть не хочешь?
— Нет. Если что, закажу что-нибудь в номер.
— Ну ладно. Я в триста седьмом. Если понадоблюсь — звони. Утром вместе позавтракаем.
Они стояли рядом в лифте, поднимающем их на третий этаж. Когда открылись двери, Ленгтон просматривал эсэмэски.
— Доброй ночи, Тревис.
— Доброй ночи.
Двери закрылись, и она поехала на седьмой этаж. Носильщик, уже ожидавший Анну в дверях ее номера, жестом предложил ей войти.
Ей достался большой, просторный номер, с двуспальной кроватью и небольшим балконом. Она дала носильщику на чай и, едва за ним закрылась дверь, плюхнулась на постель.
В своем воображении она набросала сценарий того, как они останутся наедине с Ленгтоном, и даже рисовала себе, как отреагирует на его ухаживания… Теперь она поняла, что у него не было ни малейшего намерения за ней приударить. Она чувствовала себя глупо и злилась из-за того, что так заблуждалась на его счет.
Ленгтон вышел из отеля и прогулялся до отеля «Четыре сезона», где его ожидала хладнокровная и изысканная Эшлин Марш в бледно-голубом шифоновом коктейльном платье и с маленькой серебряной сумочкой в цвет босоножек.
— А малышку Тревис с собой не взяли?
— Нет, она хотела лечь спать пораньше.
— Поужинаем здесь или предпочитаете куда-нибудь пойти?
Взяв такси, они отправились в ресторанчик Бебеля на Виа Сан-Марко.
Тревис долго тыкала в кнопки пульта, переключая телевизионные каналы. Наконец решила посмотреть «Титаник», поскольку в первый раз не видела его целиком. Она уже поужинала и выпила полбутылки вина из мини-бара. Завернувшись в махровый халат, Анна уселась на постели, подложив под спину подушки, и стала смотреть фильм, но уже через пятнадцать минут ее начало клонить в сон. Она вздрогнула и проснулась, когда «Титаник» уже начал тонуть: трезвонили на пару гостиничный телефон и ее мобильник.
Анна сползла с постели, порылась в сумочке, одновременно попытавшись дотянуться до аппарата на прикроватной тумбочке. Потеряв равновесие, шлепнулась на пятую точку — и в то же мгновение умолкли оба телефона. Ругнувшись, Анна поднялась, проверила в мобильнике определитель вызовов и попыталась перезвонить, но соединения не было. Она уже хотела связаться с портье, когда телефон зазвонил опять:
— Тревис?
— Да.
— Это Майк Льюис. Я пытался дозвониться до шефа, но его мобильник выключен, а в номере его нет.
— Возможно, он вышел.
— Это и так ясно, черт подери! Ты можешь с ним связаться?
— Я не знаю, куда он ушел. У тебя что-то важное?
— Возможно. Я знаю, утром вы встречаетесь с бывшей женой Виккенгема, а потому хочу кое-что ему передать.
— А не хочешь, что там у тебя есть, сообщить мне, а я уже передам шефу?
— Поступил звонок от Джастин Виккенгем к ее сестре.
— Погоди, возьму блокнот.
Она опустила трубку на тумбочку и поспешила к портфелю.
— Готова, — сказала она, занеся над блокнотом карандаш.
Кашлянув, Льюис спросил, изобразить ли ему телефонный разговор в лицах или же только изложить детали.
— Майк, скажи, что ты выяснил.
— О’кей. Сперва они обсудили, не связывался ли кто-нибудь из них с матерью по поводу визита полиции. Оказалось, что нет. Джастин все спрашивала, в порядке ли Эмили, затем спросила, сообщила ли та что-нибудь «им». Под «ними» она, полагаю, подразумевала нас. Затем Джастин спросила, знают ли «они», что произошло. Эмили ответила, что ничего не сообщила и что очень расстроилась, а Джастин попыталась ее успокоить. Она сказала, цитирую: «Никаких обвинений не было выдвинуто, так что вряд ли они что-то знают». Но если, дескать, «они» будут ее о чем-нибудь спрашивать, ей следует отказаться с «ними» разговаривать, иначе — цитирую — «все начнется опять».
Анна застенографировала все это в блокнот.
— Ты слушаешь?
— Да, продолжай.
— И вот почему я решил срочно связаться с шефом: Эмили ужасно переживает и Джастин все пыталась ее успокоить, но та разошлась не на шутку. Она заявила, что хочет через все это пройти и заставить его заплатить за то, что он с ней сделал, но ее сдерживает давление семьи.