Я встряхнул фотографию, из-под стекла выпал еще один снимок. Я поднял его. Там был тот же русский морячок, а рядом с ним – тощий чернокожий подросток, опирающийся на старомодный велосипед. На заднем плане смутно виднелась статуя Свободы. В лице негритенка проглядывал призрак Сида Маккея. Вернее, подумал я, не призрак, а «предтеча», то, что потом станет Сидом. Больше там никого не наблюдалось, ни намека на Эрла, брата Сида. Может, Эрл забрал свою фотографию. Я сунул оба снимка в карман. Хотелось курить.
С минуту я сидел на подлокотнике кресла, покачивался туда-сюда, вслушиваясь в скрип колесиков созерцая лодки, баржи, почтовые катера. Краны над Джерси по-жирафьи тянули в небо шеи. Водное пространство завораживало. Убаюкивало.
На краю водохранилища показался полицейский катер и унесся прочь: может, патрулировал может по вызову. Порт был уязвим; с начала лета поговаривали о том, что порты – легкие мишени для нападения.
Потом я заметил мигание красной лампочки автоответчика на столе. Я нажал воспроизведение. С розы в стеклянном кувшине отвалился лепесток с бурыми краями и упал на стопку из трех десятков картонных папок. Прослушивая сообщения, я раскрыл верхнюю папку. В ней оказались вырезки из газет.
Среди сообщений было напоминание о приеме у ортопеда по поводу лодыжки; кто-то из «Нью-Йорк Таймс» приглашал на ланч; риелтор желал купить квартиру Сида на Бруклин-Хейтс; какая-то дама напоминала о званом обеде в «Сент-Люке». Ничего существенного. Я продолжил изучать папки.
Информация, сказал Толя. Сид владел информацией, но все, что я видел, – вырезки из новостей и кое-какие неразборчивые заметки по истории Ред-Хука.
«Перезвони мне, – знакомым голосом произнес автоответчик. – Перезвони, старик. Перезвони!» Имени не было, только номер.
Да, я знал этот голос. Дыхание перехватило. Снова прослушал сообщение и набрал номер, но там было занято. Я собрал папки и уложил их в полиэтиленовый пакет, найденный в ящике стола.
Снова огляделся. В комнате ничего необычного. Словно Сид просто вышел прогуляться, а дверь оставил открытой. Может, он отправился за сигаретами. Или кто-то позвонил, он поспешил на встречу и забыл запереть квартиру. На крючке возле двери висела связка ключей, я забрал их тоже, не очень понимая, зачем. Стащив у Сида ключи и папки, я прикрыл дверь, но оставил незапертой, на случай, если он вернется.
Меня терзал никотиновый голод. Я жадно закурил, едва очутился за порогом. Потом спустился на этаж и отыскал квартиру, откуда доносилась музыка. Позвонил в дверь. Выглянул молодой парень лет двадцати пяти. За спиной у него громоздилось что-то металлическое. В колонках играло нечто в стиле Нью-Эйдж. похожее на дождь в лесу.
– Здрасьте, – сказал он.
– Здрасьте-здрасьте. Прости, что побеспокоил…
– Все нормально.
– Ты знаешь Сида Маккея?
– А как же. Знаю и люблю Сида. Мы с ним тут единственные ранние пташки. Бывает, сижу зимой всю ночь, пытаюсь как-то довести до ума эту чертову скульптуру, на улице еще темно, а тут Сид выходит прогуляться по пирсу или за кофе. Он всегда стучит мне в окно и спрашивает, надо ли мне что-то, а бывает, я иду с ним за компанию.
– А сегодня утром видел его?
– Да каждое утро вижу.
– Во сколько?
Он засмеялся.
– Черт его знает. Но рано. Может, в пять, в шесть. Я постучал ему по стеклу, он постучал в ответ, как обычно. А что стряслось-то?
– Ты видел, как он возвращался?
– Нет. Кстати, я ждал, он обещал кофе принести, и поговорить надо было, но так и не дождался и снова лег спать. Может, позвонить стоило. С ним могло что-то случиться? Ты его друг?
– Спасибо, – сказал я, по-прежнему держа в руне мобильник и дозваниваясь на номер с автоответчика Сида. Направляясь к машине, я заметил двоих на байдарке. Они гребли в мою сторону.
Я уложил пакет с папками Сида в багажник и пошел на пирс, навстречу лодке.
Двое мужчин среднего возраста, в футболках и шортах, усиленно орудовали веслами. Они гребли сосредоточенно, мощно, их лица были мужественны и открыты, они направлялись к протоке, где обнаружили того бомжа, Эрла. Один из мужчин обратил лицо к солнцу.
Вдруг из-за угла склада вылетел трицикл и резко затормозил. С него соскочил охранник, проворный толстяк с разъяренной физиономией, красно-бурой, будто ломоть копченой говядины. Он подбежал к воде, перегнулся через перила, приблизив мясистую рожу к ребятам на байдарке.