– Да, да, конечно, я знаю Джека, – ответила она, прислонившись к парадной двери, и поведала, что вчера вечером разговаривала с ним.
– Он был с девушкой?
– Нет, – ответила она. – Без девушки.
Ночью он вышел с чемоданом. Поздно. Не помнит, в котором часу. Он позвонил к ней в дверь, как делал всегда, уезжая из города, знал, что она всегда на ногах, да и в любом случае не стеснялся кого-либо разбудить. Сообщил, что улетает в Россию. Попросил забирать его почту. Дал понять, что у него важное дело, что он собирается сделать репортаж о Беслане, о той школе, о погибших детях, и так далее, и тому подобное. Обычный треп Джека, пускающего пыль в глаза.
– Обычный?
– Ну да, – сказала она. – Обычный.
– Вы уверены?
– Джек и неуверенность – вещи несовместимые. Он всегда во всем уверен. Правда, сексуален. Трахается налево и направо, но человек приятный.
– Да?
– Как там говорится? «Жалюзи во все щели трахнет», писал кто-то. Вот таков Джек. Мне ли не знать.
– Вы часто с ним виделись?
– Периодически, – ответила она. – Он приходит и уходит.
Я поблагодарил ее и направился к машине. Обернулся и спросил:
– Вы часто ходите за кофе в такую рань?
– Постоянно. Работа на дому сводит с ума, понимаете?
– А куда вы ходите?
– Тут есть несколько лавочек, работающих с утра, но лучший кофе – в кафетерии на Ван-Брант-стрит. Все там берут.
– И Джек тоже?
– Конечно. Почему нет?
– А на прошлой неделе вы встречали его там?
– Когда именно? Неделя длинная, – сказала она. – Много дней. Во вторник видела его точно. Я запомнила, потому что гуляла всю ночь с понедельника, а по дороге домой зашла туда за сигаретами, очень рано. Он был там с приятелем. Чернокожим. Элегантным таким.
– Вы знали этого чернокожего?
– Видела поблизости раза два, он обедал в «360». Он какой-то писатель, что ли. Лет шестидесяти где-то. А что?
В то утро, когда Сид вышел из дому, оставив дверь незапертой, он встречался с Джеком. И домой уже не вернулся.
– Вам нравится здесь жить? – спросил я.
– В общем, да, – сказала она. – На прошлой неделе какой-то бездомный бедолага угодил под причал, это, конечно, никуда не годится. Но мы тут в двух шагах от Сохо, можно и бизнесом заниматься, и художники есть, а теперь у нас два ресторана, попавших в «Загат», и обустраивают портовую зону, парки, площадки для детишек. Мы идем в гору, не сегодня-завтра откроется яхт-клуб. Здесь и архитекторы, и ателье, а потом «Блумингдейл» явятся в Бруклин, и дело в шляпе. Верно? – Она ухмыльнулась. – Мне правда здесь нравится. Диковато, просто прелесть.
Она спросила, не желаю ли я чашечку кофе, но я ответил, что спешу. Мы еще немного поболтали, из вежливости я поинтересовался, чем она занимается, потому что за ее спиной виднелась просторная пустая студия.
Воздушными змеями, ответила она. Делает змеев из шелка. Она коснулась длинных черных прядей и потеребила застрявшие бисеринки клея.
– Три, четыре, пять сотен баксов за штуку. Однажды тысячу отвалили. За змея.
– А до того чем занимались? – спросил я.
– До чего? – уточнила она.
– До змеев.
– Мужем.
– Что?
– Замужем я была. Жила в Вестчестере, в предместьях. А теперь клею змеев в Ред-Хуке.
Часть третья
24
«МАРШ ЯДЕРНЫХ ЧЕМОДАНОВ НАЧИНАЕТСЯ В РЕД-ХУКЕ» – значилось в заголовке. Бомбы в чемодане. «Грязные» бомбы. Эпохальный сюжет Джека Сантьяго. «Ты читал мою статью?» – спросил он меня в баре накануне вечером.
Джек исчез. Не знаю, когда и как он вылетел, ночью ли, сегодня ли утром, но он уже в Москве или отбыл на юг России, и единственный способ убедить кого-нибудь вернуть его – установить, что он убил Сида, и объяснить зачем. Зачем? – спросят меня. Для чего? С какой стати он стукнул Сида по голове и сбросил его в воду?
Сидя в бруклинской квартире Максин, у Бей-Ридж, я перечитывал материалы Сида, выискивая доказательства того, что его убил Джек. Одну за другой раскладывал папки на кухонном столе и стульях. Корпел над каждым клочком бумаги. Некоторые листки слиплись от сырости и старости, я отделял их и клал на просушку.
Через час весь кухонный стол, рабочий стол в гостиной и пол были устланы бумагой. Инстинкт побуждал меня к действию, толкал к аэропорту, требовал разведать, на каком самолете вылетел Джек, принуждал кому-то позвонить, куда-то съездить. Я уже просматривал эти папки, но не слишком внимательно. Надо было удостовериться. И я продолжал читать. В животе урчало.