- Борис Степанович, а где вы проводили вскрытие?
- В анатомичке Первого мединститута, а что?
- Спасибо, Борис Степанович, извините за беспокойство!
Собственно, последний вопрос можно было бы не задавать - вскрытие всех умерших правительственных особ проводят в Первом мединституте.
Второй звонок - в поселок «Правда». Телефонистка правительственного поселкового коммутатора откликнулась немедленно:
- Поселок «Правда» слушает…
Объясняю, что я из Прокуратуры СССР, прошу найти мне журналиста Белкина, который работает в литературной бригаде Брежнева, и через несколько секунд уже слышу голос Вадима:
- Игорь Иосифович! Чем могу быть полезен?
- Мне нужно встретиться с твоим «псевдонимом».
- С кем? С кем? - удивляется он.
- Три месяца назад в Доме журналиста ты мне за кружкой пива рассказывал, что пишешь теперь под псевдонимом…
- Понял! Гм… Ничего обещать не могу, но скажите, откуда вы звоните, я вам перезвоню.
Я назвал ему телефон в кабинете Сорокина. И сидел в тишине, обдумывая ситуацию. За окном в уже сгущающихся сумерках падал снег. Итак, Светлов прав. Это не самоубийство, а скорей всего - инсценировка. Причем двойная: сначала, что это самоубийство, а потом, для народа - что Мигун умер естественной смертью. Что ж, даже студенты юрфака знают, что к инсценировкам самоубийства чаще всего прибегают люди, близкие к жертве. В таком случае здесь есть несколько кругов подозреваемых лиц. Во-первых, Андропов и его замы, для которых Мигун был явной обузой - эдаким личным надсмотрщиком Брежнева над КГБ. Но подозревать Андропова в такой грубой работе глупее всего: в дело втянуты и Суслов, и Курбанов, и еще всякие эксперты, следователи, телохранители. Если бы Андропов хотел избавиться от Мигуна, он мог убрать его тихо, уж КГБ это умеет: какой-нибудь бесследный яд, парализующий газ - и врачи без сомнений устанавливают естественную смерть в результате острой гипертонии или инсульта. Второй круг подозреваемых - все эти подпольные дельцы, которые давали Мигуну взятки. Это темная публика, способная подчас на все. Но зачем им убивать Мигуна, если он был с ними заодно? И как они могли рассчитывать, что Мигун приедет на эту квартиру в два часа дня? Третий круг - семейный: жена, дети, возможные любовницы. Но тогда почему КГБ сделало столько грубых ошибок: прошляпили эту форточку, тут же прочистили пистолет, не провели медико-криминалистическую экспертизу пули и графическую экспертизу предсмертной записки. Если действительно есть заговор против семьи Брежнева, то им в самый раз какой-нибудь порочащий семейство Брежнева скандал. Да, все было непонятно, предположительно, кроме одного: в одиночку мне не справиться с этим делом, тем более в обстановке, когда за тобой следят и не дают допрашивать свидетелей.
Телефонный звонок оторвал меня от этих размышлений. Я снял трубку, услышал:
- Игорь Иосифович? Здравствуйте. Это говорят из ЦК КПСС. Через несколько минут за вами придет машина.
Это была правительственная «Чайка» - длинный черный бронированный лимузин. На переднем сиденье, рядом с водителем, сидел молчаливый тридцатилетний мужчина, который за всю поездку произнес лишь несколько слов, да и то, когда машина только подъехала к Институту судебных экспертиз. «Здравствуйте, - сказал он мне. - Вы Шамраев? Я могу посмотреть документы?» Я показал ему свое удостоверение, он убедился, что я в самом деле Шамраев, и сказал: «Прошу в машину. Леонид Ильич болен, но с вами хочет встретиться его личный врач Евгений Иванович Чанов».
И вот мы мчимся по вечерней Москве, по осевой линии с начала Садового кольца, а потом - Кутузовского проспекта. Скорость - 100 километров в час, все посты ГАИ дают нам «зеленую волну», а регулировщики на перекрестках становятся по стойке «смирно» и держат руку «под козырек». Честно говоря, я впервые еду в таком правительственном лимузине. Здесь не только можно вытянуть ноги во всю длину, но здесь есть и бар с мелодично позванивающими бокалами, и телевизор, а впереди, рядом с водителем, сидит сопровождающий и по радио приказывает ближайшим постам ГАИ дать нам «зеленый свет». Я гадаю, куда мы поедем - в дом Брежнева на Кутузовском проспекте или на его дачу по Рублевскому шоссе. Но машина проскакивает известный всей Москве дом на Кутузовском проспекте, в котором находятся двухэтажные городские квартиры Брежнева, Андропова, Кириленко, Щелокова, и, не доезжая поворота на Рублевское шоссе, мы вдруг сворачиваем налево, и я понимаю, наконец, куда мы едем: в Кремлевскую больницу, на бывшую Кунцевскую дачу Сталина. Действительно, перемахнув через картинно-заснеженный мост над замерзшей лесной речушкой Сетунь, машина, сбавив скорость, покатила по извилистой, но выутюженной снегоочистителями лесной дороге. Слева - березовая роща, справа - густой и высокий ельник с тяжелыми от снега мохнатыми лапами, настоящая чаща. «В глубине такой чащи, - подумал я, - даже самому честному человеку захочется совершить преступление, не потому ли Сталин выбрал себе эти места?» Дорога ушла вправо и подкатила к забору с металлическими воротами - Кардиологической больнице Четвертого (Кремлевского) медуправления Минздрава.
Короткий разговор моего сопровождающего с кем-то по радио, ворота открылись, и мы оказались на территории больницы, на расчищенной до асфальта дороге, тоже посыпанной смерзшимся песком. Справа, в глубине - бывшая дача Сталина, приземистый двухэтажный охотничий домик. Когда-то здесь еженощно Сталин кормил и спаивал своих «соратников» - Ворошилова, Кагановича, Микояна, Берию, Хрущева и того же Суслова. Но теперь маленький домик казался заброшенным, нежилым, а в глубине двора сиял огнями высокий 12-этажный корпус Кремлевской больницы. Вокруг него по заснеженным аллейкам гуляли в сопровождении персональных медсестер больные старческими недугами кремлевские деятели и высокопоставленные чиновники крупных правительственных учреждений.
Машина подкатила прямо к вестибюлю, и в сопровождении все того же молчаливого охранника я поднялся лифтом на второй этаж в кабинет главврача Кремлевской больницы, кандидата в члены ЦК КПСС, академика Евгения Ивановича Чанова. Что бы там ни говорили о Брежневе, но одного по крайней мере у него не отнимут: он умеет и не стесняется выдвигать своих людей на высокие посты - сына сделал первым заместителем министра внешней торговли; зятя, то есть мужа дочери Галины - Юрия Чурбанова - первым заместителем Председателя КГБ; своего личного пилота Бугаева назначил министром гражданской авиации; а личного врача - Евгения Чанова - главврачом «Кремлевки» и кандидатом в члены ЦК КПСС, хотя даже министр здравоохранения в ЦК не входит…