- Ты не нашел! - это еще не все! Это не доказательство! Туманов, например, над ним хохочет. И вообще, если группы крови не совпадут - тогда сразу ясно, что он убит не этой пулей, и я буду знать группу крови того, в кого Мигун стрелял. Ведь пуля-то из мигунского пистолета. Короче говоря, мне срочно нужен сравнительный анализ крови.
Сорокин молча копался в своих бумагах. Я просительно взглянул на его жену. Она успокоительно опустила ресницы - мол, сделаем - и кивнула мне в сторону коридора.
- Старик, - говорю я Сорокину, - ну я тебя прошу: сделай до завтра.
- Да у меня завал! Завал! - вдруг срывается он. - Ты не видишь? Мы уже две недели не выходим из лаборатории! Такого количества дерьма еще не сваливалось на мою голову за всю жизнь! Смотри! - он стал швырять в воздух какие-то бумаги со стола, папки. - Это все - воровство, махинации, липы, преступления! И где? До ЦК! Не страна, а гнойник с дерьмом! А ты тут со своим Мигуном! Да плевал я на него! Тоже был скотина хорошая! Не одну душу на тот свет отправил!
Я вышел в коридор. Там стояла заплаканная Алла Сорокина.
- Что с ним? - спросил я.
- Мы устали, - ответила она. - И не столько от работы, сколько от нервотрепки. Мы же понимаем, что мы делаем и зачем. Только неизвестно, к добру ли это. Страна погрязла в воровстве, но, с другой стороны - если завтра придут к власти баклановы и маленины - лучше не будет. Они уже сегодня выпустили на улицы милиционеров с собаками.
- Кого? Кого? - спросил я удивленно.
- А ты не видел? Конечно, ты же ездишь в персональной машине! А ты присмотрись - на улицах и в метро полно милиции и людей со служебными овчарками. Переодетые милиционеры и гэбэшники.
Я вспомнил: ночью генерал Жаров сказал мне, что по приказу Брежнева в Москву вошла Кантемировская дивизия. А Щелоков, значит, привел в боевую готовность свою милицию, и Андропов дивизию КГБ имени Дзержинского. Зато на Красной площади, у Мавзолея, все мирно, тихо и торжественно.
- Мне нужны результаты анализа крови, Алла, - сказал я.
- Сделаем, я скажу биологам. Завтра будет готово. И вот возьми еще это… - она вытащила из-за пазухи какую-то бумажку.
- Что это?
- Я по памяти вспомнила кое-что из заключений экспертиз, связанных с именем Мигуна. Может, тебе пригодится. Пока! - Она ушла в лабораторию, а я развернул ее записку. Там было всего несколько строк:
«Игорь!
Первое: судя по записной книжке Мигуна и преферансным листкам, которые сдавал на экспертизу твой друг Бакланов, Мигун последние месяцы играл в карты с Алексеем Шибаевым, Председателем ВЦСПС, Борисом Ишковым, министром рыбного хозяйства, а также неким Колеватовым из Союзгосцирка. Кроме них, в преферансных листках значатся неразгаданные мной «Борис», «Сандро», «Света».
Второе: при расшифровке затертых мест в записной книжке Мигуна обратила внимание на след. записи: «М.М. Суслов - пьянь» (видимо, имел в виду сына Суслова - Мишу), фамилия «Кабаков» с его домашним телефоном зачеркнута жирной чертой, против фамилии некоего «Гиви Мингадзе» стояло несколько вопросительных знаков. Нужно ли тебе это или нет - не знаю.
Алла».
Проезжая мимо метро «Краснопресненская», я вспомнил об Алле Сорокиной: она была права, возле метро стоял удвоенный наряд милиции с собаками. Позже такие же удвоенные наряды милиции с овчарками я увидел у метро «Арбатская», «Пушкинская», на перекрестках центральных улиц. Люди шарахались в сторону от овчарок…
А в прокуратуре Союза была все та же воскресная тишина, и даже Бакланова не было в кабинете. Я зашел на третий этаж в приемную Генерального, взял у дежурного по Прокуратуре члена Коллегии Заленского ключи от архива Прокуратуры и позвонил в МУР Светлову. Но Марата там не оказалось, дежурный по его отделу сказал мне:
- Все на Огарева, товарищ Шамраев, в Центральной картотеке МВД, примеркой занимаются. Переключить вас?
- Да, пожалуйста.
Я слышал, как сначала он постучал рычажком по телефону, затем назвал телефонистке короткий внутренний номер Центральной картотеки первого спецотдела МВД. И тут же прозвучал Ниночкин голос:
- Алло!
Я усмехнулся:
- Мне общественного помощника следователя Нину Макарычеву, пожалуйста.
- Это ты, Игорь? Слушай, тут так интересно! Мы примеряем дело Мигуна к другим преступлениям! Если ты свободен, приезжай сюда!
- А можно твоего заместителя полковника Светлова?
- Можно. Марат! - позвала она на том конце провода, и тут же прозвучал голос Светлова:
- Привет! Я собирался тебя искать… - тон у него был деловой, озабоченный.
- Что-нибудь нашел? - спросил я.
- Пока нет, но… Ты где?
- Я у себя, в Прокуратуре. Слушай, нужно выяснить, кто такие Колеватов, Аминашвили и Гиви Мингадзе.
- Про первых двух я тебе и так скажу, - сказал Светлов. - Колеватов - директор Союзгосцирка, Аминашвили - министр финансов Грузии. Оба уже арестованы по операции «Каскад», а Гиви Мингадзе не знаю, могу сейчас посмотреть в картотеке. На тех преферансных листках, которые мы нашли в «спецквартире» Мигуна, тоже мелькало имя «Гиви». Сейчас запрошу компьютер. Кто тебя еще интересует?
- Спасибо, пока больше никто, - сказал я, хотя меня, конечно, еще интересовали и Шибаев, и не разгаданные Аллой Сорокиной «Света», «Борис», «Сандро».
Но логика подсказывала, что если Бакланов арестовал за махинации с икрой министра рыбного хозяйства Ишкова, а следом за этим потянулись аресты других фигурантов из записной книжки Мигуна - Колеватова, Аминашвили, - то спрашивать об остальных излишне: их либо взяли, либо вот-вот возьмут! Во всяком случае, если Бакланов и К° на этом участке фронта впереди меня, то вовсе незачем называть какие-либо фамилии по телефону. И уже злясь на себя за то, что назвал даже эти фамилии, я отыскал в нашем архиве журналы следственных дел Прокуратуры СССР за 1976 и 1978 годы. Проштудировав все журналы и папки надзорных дел, я выяснил, что смертью Кабакова Прокуратура Союза не занималась, и вообще в июле 1987 года никаких закрытых, засекреченных на высшем партийном уровне дел, связанных хоть как-то с Сусловым, Кабаковым или Мигуном, у нас, в прокурорской системе, не было. Зато в мае 1976 года наш следователь по особо важным делам Тарас Венделовский занимался выяснением причин пожара в гостинице «Россия» - дело № СЛ-45-76 за 1976 год. И уже предвкушая занимательное, в стиле следователя Венделовского, описание происшествия, я подошел к стеллажу у окна и на полке с делами за 1976 года стал искать связку папок с номером СЛ-45. Но именно этой связки с папками дела на полке не было - сразу за многотомным делом (120 папок) СЛ-44 шла хилая папочка с делом № 46. «Неужели и тут меня опередил Бакланов, - подумал я, - вот сука! Но глупо - я же могу найти Венделовского и все у него выпытать…»