— Но кто-то же рискнул, — напомнил чиновник. — Для кого-то эти два миллиона показались достаточно лакомой приманкой… Я слышал, у вас в последнее время наметились некоторые финансовые проблемы?
Скороход нахмурился. У него действительно были проблемы, но не с финансами вообще, а с неучтенными наличными, которые в основной своей массе по нехитрой, но весьма остроумной схеме регулярно перекочевывали из карманов Павла Григорьевича в бездонные карманы хозяев сидевшего напротив него функционера. Страстный и весьма сведущий в искусстве коллекционер, Скороход полтора месяца назад купил несколько дорогих картин — несомненно, подлинных, но с довольно сомнительным происхождением. Платить пришлось наличными, и притом дорого — не столько за сами картины, сколько за молчание посредников и услуги искусствоведов, которые в течение нескольких недель упорно трудились, создавая прочную, документально подтвержденную легенду, согласно которой происхождение приобретенных Скороходом полотен было легальным, как дыхание, а факт их приобретения выглядел чуть ли не гражданским подвигом во имя сохранения сокровищ российской живописи. Авторы полотен, принадлежавшие к хорошо известной в России перед началом Первой мировой войны группе художников, сейчас переживали посмертный взлет популярности, так что покупка обошлась Скороходу в кругленькую сумму. Вчерашняя двухмиллионная выплата (которую он избегал вслух называть взяткой даже наедине с собой) почти дочиста опустошила его кассу. Она гарантировала ему полный покой в течение месяца, а за месяц империя Скорохода автоматически покрыла бы наметившийся дефицит наличных средств.
Теперь же два миллиона долларов исчезли в неизвестном направлении, а необходимость срочно внести упомянутую сумму, увы, никуда не делась. Наличных у Павла Григорьевича в данный момент не было, где их взять, он не представлял да и особого желания сию же секунду бросаться на поиски денег не испытывал. Было у него подозрение, что с этим налетом что-то нечисто. В конце концов, чем плохо вместо двух миллионов в одночасье заграбастать четыре? Зная время выплаты и маршрут, по которому будут двигаться курьеры, ничего не стоит организовать засаду, захватить груз, а после, страшно вращая вытаращенными глазами, с возмущением и угрозой вопрошать: «Где мои деньги?!»
Потом до него дошло, на что намекает собеседник, и Скороход нахмурился еще сильнее.
— На что это вы намекаете, молодой человек? — спросил он, впервые за все время разговора позволив себе не сдержать раздражения, которое вызывал у него этот хлыщ. — Не хотите ли вы сказать, что я сам себя ограбил?
— Обычно я говорю только то, что хочу сказать, — невозмутимо возразил чинуша, которого гнев собеседника оставил равнодушным. — А сказал я всего лишь, что у вас, по слухам, возникли финансовые проблемы.
— Теперь — да, возникли, — тяжело усмехнулся Павел Григорьевич. — Но мои проблемы касаются только меня…
— Именно это, — с легким намеком на насмешку процитировал его же слова чиновник, — я и хотел сказать. И главная ваша проблема заключается в необходимости внести причитающуюся с вас сумму строго в установленный срок. Который, замечу, — добавил он после коротенькой паузы, — истек сегодня, в ноль часов ноль-ноль минут. Может быть, это и не ваша вина, но зато уж точно — ваша проблема. Так как вы намерены ее решать?
— Я заплачу, как только у меня появятся свободные деньги, — сквозь зубы пообещал Павел Григорьевич. — Но вы-то должны знать, что все они в деле и просто так, разом, выдернуть из оборота такую сумму я не в состоянии. Я заплачу…
— С процентами, — уточнил чиновник.
— Ну а как же, — с горечью покивал Скороход. — Это уж как водится… У братвы это называется «поставить на счетчик».
— Деловой подход к решению проблем — вот как это называется у нормальных людей, — не остался в долгу собеседник.
— Найду эту сволочь — наизнанку выверну, — с неожиданно прорвавшейся яростью пообещал Скороход.
Чиновник быстро выставил перед собой ладонь, как бы отгораживаясь от исходившей от Павла Григорьевича агрессии.
— А вот этого не будет, — твердо заявил он. — Во-первых, нам не нужны бандитские разборки в центре Москвы. А во-вторых, кое-кто опасается, как бы проводимое вами расследование не превратилось в простое заметание следов.
— Да что вы говорите?! — уже не скрывая сарказма, воскликнул Скороход. — Признаюсь вам, как на духу: я, со своей стороны, испытываю те же опасения.