Внимание Аркадия привлекла заметка в старом номере «Советского экрана»: «Для режиссера Максима Альбова самое главное в фильме — женщина. Достаточно найти красивую актрису, считает он, подсветить ее как надо, и половина успеха обеспечена».
Его же фильмы превозносили бесстрашие и самоотверженность солдат Красной Армии в борьбе с маоистами, сионистами и моджахедами.
В другой заметке можно было прочесть: «Особенно трудно было снять один эпизод с горящим израильским танком, потому что у съемочной группы не было необходимых запасов и пластиковой взрывчатки. Тогда сам режиссер сымпровизировал удачный трюк.
Он вспоминает:
— Мы снимали недалеко от химического комплекса в районе Баку. Зрители не знают, что я учился на химфаке. Я знал, что путем соединения красного натрия и сульфата меди можно вызвать самопроизвольный взрыв без помощи взрывателей или капсюлей. Поскольку время поджимало, мы сделали до съемки сорок-пятьдесят дублей, снимая с большого расстояния через плексигласовый экран. Снимали ночью, и зрелище объятого пламенем израильского танка было захватывающим. В Голливуде не могли бы сделать лучше.
Аркадий поднял голову, услышав, как с шумом распахнулась дверь, и увидел Майкла и Федорова. На ослепительно белых ногах Федорова все еще были теннисные шорты, в руках — ракетка. Майкл держал телефон. Рядом с ними охранники из приемной и, словно злобная шавка, Людмила.
— Можно в мой кабинет. Он рядом с вашим, — сказала она. — Тогда ваш секретарь не запишет его в журнале посетителей. Он просто исчезнет.
Майклу понравилось предложение. Они набились в комнате, обставленной темной мебелью и многочисленными пепельницами, словно урнами недавно усопших. Стены были увешаны фотографиями известной поэтессы Марины Цветаевой, самоубийцы, эмигрировавшей с мужем в Париж. Даже по русским представлениям это был неблагополучный брак.
Охранники толкнули Аркадия на диван. Федоров утонул в мягком кресле, а Майкл уселся на письменный стол.
— Где, черт возьми, мой телефон?
— Разве не у вас в руке? — спросил Аркадий.
Майкл бросил аппарат на стол:
— Это не мой. Вы знаете, где мой. Вы, черт вас возьми, поменяли телефоны!
— Как я мог поменять ваш телефон? — спросил Аркадий.
— Так же, как и прошли через проходную.
— Они мне выдали пропуск, — сказал Аркадий.
— Потому что не могли дозвониться до меня, — бросил Майкл. — Потому что это идиоты.
— А как выглядел ваш телефон?
Майкл старался дышать спокойно.
— Ренко, мы с Федоровым встретились сегодня, чтобы поговорить о вас. Сдается, что вы всем создаете проблемы.
— Он отказался выполнить указание консула о возвращении домой, — обрадовался случаю вступить в разговор Федоров. — У него здесь на станции приятель, Станислав Колотов.
— Стас! Я допрошу его позже. Это он направил вас в архив? — спросил Майкл Аркадия.
— Нет, я просто хотел посмотреть, где работал Томми.
— Зачем?
— Он интересно рассказывал о своей работе.
— И о досье на Макса Альбова?
— То, что он рассказал, поразило мое воображение.
— Однако вы сказали старшей сотруднице, что пришли ко мне.
— Я действительно пришел к вам. Вчера, когда вы возили меня к директору Гилмартину, вы обещали мне денег.
— Вы наговорили Гилмартину всякой хреновины, — отпарировал Майкл.
— Ренко действительно нуждается в деньгах, — подтвердил Федоров.
— Разумеется, ему нужны деньги. Всем русским нужны деньги, — съязвила Людмила.
— Вы уверены, что это не ваш телефон? — спросил Аркадий.
— Это украденный телефон, — сказал Майкл.
— Пускай полиция проверит отпечатки, — посоветовал Аркадий.
— Теперь на нем мои отпечатки. Но полиция скоро будет. Дело в том, Ренко, что вам нравится всюду вносить беспорядок. А моя работа состоит в том, чтобы, наоборот, поддерживать порядок. Я пришел к заключению, что будет значительно спокойнее, если вы вернетесь в Москву.
Федоров добавил:
— Консульство того же мнения.
Аркадий переменил позу и тут же почувствовал, что на плечи тяжело легли руки охранника.
Майкл сказал:
— Мы решили посадить вас в самолет. Считайте, что это уже сделано. Сообщение, которое мой друг Сергей пошлет в Москву, в значительной степени будет зависеть от вашего поведения, которое пока что оставляет желать лучшего. Он мог бы написать, что ваша работа здесь была настолько успешной, что вы возвращаетесь домой раньше времени. С другой стороны, могу предположить, что следователя, которого отправили обратно за причинение вреда отношениям между Соединенными Штатами и Советским Союзом, за злоупотребление гостеприимством Германии и за хищение собственности нашей станции, ожидает весьма холодный прием. Вы что, хотите чистить гальюны в Сибири до конца вашей несчастной жизни? Так что выбор за вами.