Ирина заметила:
— Интересно слышать это от того, кто уже дважды бегал.
— А здесь весело, — раздался голос Стаса. Он закрыл за собой дверь и, весь вымокший, прислонился к стене, изображая изнеможение. — Ирина, когда исчезнешь в следующий раз, оставь адрес, куда пересылать почту. Я не бегал столько с тех пор, как учил Лайку приносить поноску.
Казалось, что его выжали вместе с одеждой, но он твердо держался на ногах и не сводил глаз с Макса.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Ирина.
— Может быть, все брошу. Или лучше выпью пивка. Макс, ты тут читал лекцию о политической морали? Жаль, что я пропустил. Короткая была лекция?
Заговорил Макс:
— Стас не прощает мне возвращения домой. Он не признает, что мир изменился. Жалко. Бывает, умные люди цепляются за легкие ответы. Даже сам факт, что вы в Мюнхене, служит доказательством того, как изменились дела. Вы же не претендуете на политическое убежище, не так ли? — он наклонился к Ирине: — Пускай Ренко приезжает и уезжает. Не понимаю, какое отношение это имеет к нам.
Ирина промолчала. Чувствуя, что пропасть между ними растет, он придвинул поближе стул и понизил голос.
— Интересно, какими страшными историями развлекал он тебя? Ни с того ни с сего собрал здесь целую аудиторию.
— Возможно, без нас им было лучше, — заметил Стас.
— Я только хочу напомнить, что Ренко не такой уж безупречный герой. Он остается, когда надо уезжать, и уезжает, когда нужно оставаться. Не в ладах со временем.
— В отличие от тебя, — вставила Ирина.
— Кроме того, хочу обратить внимание, — сказал Макс, — что твой герой явился к тебе, потому что перепугался.
— Чего бы ему пугаться? — спросила Ирина.
— Спроси его, — ответил Макс. — Ренко, не вы ли были с Томми, когда он погиб в аварии? Не вы ли были с ним как раз перед несчастным случаем?
— Это правда? — спросила Ирина Аркадия.
— Правда.
Макс продолжал:
— Ни Стас, ни Ирина, ни я не имеем ни малейшего представления, с какими нечистыми делами вы связаны. Но разве не исключено, что Томми погиб из-за того, что вы втянули и его? Вы действительно думаете, что нужно втягивать в них и Ирину?
— Нет, не думаю, — ответил Аркадий.
— Я только высказываю предположение, — обратился к Аркадию Макс, останавливая рукой протестующего Стаса. — Я лишь предполагаю, что вы явились к Ирине, потому что хотите укрыться.
Стас сказал:
— Макс, а ты действительно дерьмо.
— Я хочу услышать ответ, — настаивал Макс.
С подбородка Стаса капала вода. Макс выглядел невозмутимым. Тишину нарушали только звон посуды на прилавке да тихое шипение пара.
Аркадий сказал:
— Я услышал Ирину по радио в Москве. Поэтому и приехал.
— Вы преданный поклонник. Возьмите автограф, возвращайтесь в Москву и слушайте ее хоть пять раз в день, — издевательски заметил Макс.
— Мы можем взять его с собой в Берлин, — сказала Ирина.
— Что? — переспросил севшим голосом Макс.
Она повторила:
— Если то, что ты сказал, правда, Аркадию нужно уехать из Мюнхена. Никто не связывает нас с ним. С нами он будет в безопасности.
— Нет, — возразил Макс, не веря своим ушам. Аркадий видел, что Макс ожидал совершенно противоположного результата: он тщательно и уверенно выстроил безупречные, логичные доводы, ведущие к единственной перспективе — убрать Аркадия с глаз долой. Ирина все это отмела. — Нет уж, Ренко я в Берлин не возьму.
— Тогда поезжай без меня, — сказала Ирина. — Нам с Аркадием очень даже неплохо и здесь.
— Мы будем жить не в гостинице, а в новой квартире, — напомнил Макс.
— Квартира большая, — заметила она. — Хочешь, оставайся в ней один.
К Максу вернулось самообладание, но Аркадий догадался об одной из причин, ради которой этот человек вернулся из Москвы. Наихудшей из причин.
Часть третья
БЕРЛИН
18-20 августа 1991 года
28
Макс сидел за рулем «Даймлера», отделанного по кузову мореным дубом. Клаксон звучал как приглушенный звук трубы. Макс был прекрасно настроен, словно они были на веселой прогулке и мысль о поездке втроем принадлежала ему.
Немецкий пейзаж скрывался за серой завесой дождя. От сидевшей впереди Ирины исходило ощутимое тепло. Она оперлась спиной о дверцу, чтобы включить в разговор Аркадия или, похоже, исключить из него Макса.
— Выставка тебе понравится. Работы русских художников. Некоторые из них ни разу не выставлялись в Москве, во всяком случае, для широкой публики.