Заморосил дождь. Потом в кустарнике, разминая крылышки, зашуршали невидимые птицы. На живую изгородь, там, где рано встают, упал свет из окон, стали слышны, словно шум моря, звуки улицы, принялись за работу дворники.
С другой стороны живой изгороди застучали высокие каблучки. Появилась Рита в красном дождевике и шляпке под цвет ему. Она быстрым шагом прошла между квадратными клумбами. Правая рука в кармане. Аркадий раньше видел, как она начинала подписывать счет за обед, и знал, что она делает все правой рукой. Отпирая наружную дверь, она продолжала держать правую руку в кармане. Прежде чем войти, оглядела улицу.
Через десять минут вышел вооруженный охранник, зевнул, потянулся и, тяжело ступая, направился в противоположном направлении.
Еще через десять минут в галерее погас свет. Снова появилась Рита, заперла дверь и пошла обратно через площадь, держа в левой руке холщовую сумку.
Посередине площади, пристроившись со стороны сумки, ее догнал Аркадий со словами:
— С картиной стоимостью в пять миллионов так не обращаются.
Она все-таки была напугана и остановилась. Он оценил неподдельность ее первой реакции — бешенства. Содержимое сумки было обернуто пластиком.
— Надеюсь, что не промокнет, — заметил он.
Рита двинулась дальше. Он ухватился за ручку сумки.
— Я закричу. Позову полицию, — пригрозила она.
— Кричите. Думаю, что немецкой полиции невероятно скучно живется, по крайней мере, будет скучно, когда не станет русских. Полиция не будет в восторге от рассказа о вас и Руди Розене, хотя это вряд ли облегчит ваше положение. Значит, Макс и Боря бросили вас?
Аркадию нравилась ее способность держать удар. Она привыкла иметь дело с мужчинами. На лице появилось менее жесткое, более благоразумное выражение.
— Я не собираюсь ждать, когда здесь появятся чеченцы, — она неопределенно улыбнулась. — Может быть, уйдем с дождя?
Он подумал было о беседке, но Рита направилась через улицу к стоявшим под тентами столикам ресторана. Это был тот же самый ресторан, что и на видеопленке, и она направилась к тому же столику, за которым поднимала бокал со словами: «Я тебя люблю». Внутри ресторана — темнота. Во внутреннем дворике, да и на всей площади, они были одни.
Несмотря на ранний час, Рита накрасилась, превратив лицо в свирепую экзотическую маску. Красный плащ на ней был из какой-то тускло поблескивавшей ткани, хорошо сочетавшейся с губной помадой. Аркадий, дернув за «молнию», расстегнул его.
— Зачем вы это? — спросила Рита.
— Скажем, затем, что вы привлекательная женщина.
Они сели, каждый держа руку на лежащей под столом сумке. Из-за того, что плащ был расстегнут, карманы отвисли, и в них невозможно было сунуть руку.
Аркадий спросил:
— Помните русскую девицу, которую звали Рита?
Маргарита ответила:
— Хорошо помню. Работала что надо. Запомнила одна — она всегда умела договариваться с милицией.
— И с Борей.
— Долгопрудненские ребята брали девушек в гостинице под свою защиту. Боря был одним из друзей.
— Но чтобы иметь настоящие деньги, Рите пришлось уехать из России. Она вышла замуж за еврея.
— Ничего преступного.
— Вы не добрались до Израиля.
Маргарита подняла правую руку, показав длинные ногти.
— Вы можете себе представить, чтобы эти пальцы строили кибуц в пустыне?
— И чтобы Боря отправился следом.
— У Бори было вполне законное предложение. Ему нужен был человек, который помогал бы вербовать девушек для работы в Германии и наблюдал бы за ними во время нахождения здесь. У меня имелся такой опыт.
— В данном случае сказано не все. Боря купил документы, благодаря которым появился Борис Бенц, а это пригодилось, когда ему понадобился иностранный партнер в Москве. Таким путем он мог быть и тем и другим. Когда вы вышли замуж за Бориса Бенца, и у вас появилась возможность жить здесь.
— У нас с Борей особые отношения.
— И, если позвонит не тот, кто надо, вы могли сыграть роль его горничной и ответить, что господин Бенц отдыхает в Испании.