— Первое правило расследования: подбирай вещественные доказательства, — сказал он.
— Я здесь еще не опыляла.
Бумага была еще теплая. Сверху обозначена дата и время передачи — минуту назад. Напечатанный по-русски текст гласил: «Где Красная площадь?».
Всякий, у кого есть карта, ответил бы на этот вопрос. Он прочел предыдущее послание. Время его передачи — шестьдесят одна минута назад. И снова: «Где Красная площадь?».
И карта не нужна. Спроси любого, в любом уголке мира — на Ниле, в Андах или, скажем, в парке Горького.
Было всего пять посланий с интервалом в один час, с одним и тем же настойчивым требованием: «Где Красная площадь?». В первом из них также говорилось: «Если вам известно, где Красная площадь, я могу предложить контакты с международной организацией за десять процентов от суммы вознаграждения нашедшему».
Вознаграждение нашедшему Красную площадь выглядело как легкий заработок. Машина автоматически напечатала сверху длинный номер телефона, с которого передавалось послание. Аркадий позвонил на междугородную. Там еще сообщили, что кодовый номер страны принадлежит Германии, а код города — Мюнхену.
— У вас нет такой штуки? — спросил он Полину.
— Я знаю парня, у которого есть.
Уже кое-что. Аркадий написал на бланке Руди: «Желательны подробности». Полина вставила лист, сняла трубку и набрала номер. После короткого звонка замигала кнопка «передавайте», и, когда она нажала ее, листок начал вращаться.
Полина сказала:
— Если пытаются связаться с Руди, значит, не знают, что его нет в живых.
— Именно так.
— Поэтому вы либо получите бесполезную информацию, либо окажетесь в неловком положении. Мне некогда.
Целый час они напрасно ждали ответа. В конце концов Аркадий спустился в гараж, где Минин черенком лопаты простукивал пол. Лампочка была заменена на более яркую, шины перенесены к стене и сложены по размерам, на ремни и канистры были навешены бирки с номерами. Минин не вынес жары: снял пальто и пиджак. Шляпа оставалась на голове, закрывая тенью пол-лица. «Вот уж не от мира сего», — подумал Аркадий. Увидев начальство, Минин угрюмо вытянулся в струнку.
По мнению Аркадия, вся проблема заключалась в том, что этот тип был каким-то затюканным. Не то чтобы Бог обидел его чем-то, а просто он вел себя, как ребенок, который чувствует, что его презирают. Аркадий мог бы, конечно, исключить Минина из группы: следователь не обязан принимать любого, кого к нему направляют. Но он не хотел, чтобы мнение Минина о самом себе подтвердилось.
— Следователь Ренко, когда чеченцы так распоясались, я считаю, что от меня больше пользы на улице, чем в этом гараже.
— Мы еще не знаем, в чеченцах ли дело, а здесь мне нужен надежный человек. Бывает, некоторые уносят под полой шины.
Минин, видимо, не реагировал на шутки. Он сказал:
— Мне подняться и присмотреть за Полиной?
— Нет, — Аркадий попробовал проявить простой человеческий интерес. — У вас появилось что-то новое, Минин? Ну-ка, расскажите.
— Не знаю, о чем вы.
— А вот, — на потемневшей от пота рубашке Минина алел эмалевый флажок. Аркадий его бы и не заметил, если бы Минин не снял пиджак. — Членский значок?
— Одной патриотической организации, — ответил Минин.
— Довольно элегантный.
— Мы выступаем в защиту России, за отмену так называемых законов, которые лишают народ его богатств и передают их ничтожной кучке хищников и менял, выступаем за очищение общества; мы противники хаоса и анархии. А вам что, не нравится? — это был скорее вызов, чем вопрос.
— Нет, что вы! Вам он очень идет.
Аркадий направился к Боре Губенко. На город опустилась тишина летнего вечера. Опустели улицы, таксисты сгрудились у гостиниц, отказываясь везти кого-либо, кроме туристов. Один магазин осадили покупатели, все же остальные были настолько пусты, что выглядели совершенно заброшенными. Москву, казалось, растащили по частям — ни продуктов, ни предметов первой необходимости, ни бензина. Аркадий и себя ощущал этакой «раскулаченной» автомашиной — то ли не хватало ребра, то ли легкого, то ли части сердца. Как ни странно, но утешало то, что кто-то в Германии спрашивал по-английски советского спекулянта о Красной площади. Это служило подтверждением того, что Красная площадь еще жива.
Боря Губенко взял мяч из корзинки, поставил его на свою первую метку и попросил Аркадия отойти в сторону, затем собрался, замахнулся клюшкой так, что она оказалась за спиной, и, разогнувшись, ударил по мячу.
— Хотите попробовать? — спросил он.