На верхнем ярусе японцы одновременно ударили по мячам и возбужденно завопили: «Банзай!».
Боря улыбнулся и указал на них клюшкой.
— Летят из Токио на Гавайи поиграть с недельку в гольф. Ночью придется их выставить отсюда.
— Если чеченцы убили Руди, — сказал Аркадий, — то им было не миновать Кима. При всей его репутации — мускулы, боевое искусство и все такое прочее — вряд ли он служил хорошей защитой. Когда ваш лучший друг Руди искал телохранителя, не советовался ли он с вами?
— Руди возил с собой кучу денег и беспокоился о своей безопасности.
— А Ким?
— Заводы и фабрики в Люберцах закрываются. Трудность взаимодействия со свободным рынком, как говорил Руди, заключается в том, что мы производим дерьмо. Когда я предложил Руди Кима, то считал, что оказываю обоим услугу.
— Если найдете Кима раньше нас, что станете делать?
Боря поднял клюшку и сказал, понизив голос:
— Позвоню вам. Непременно. Руди был мне лучшим другом, и я думаю, что Ким помог чеченцам. Но не надейтесь, что я ради примитивной мести поставлю под угрозу все то, чего я достиг. Это отсталый взгляд на вещи. Мы должны стараться не отстать от остального мира, иначе нас оставят в хвосте. Будем сидеть в пустых домах и помирать с голоду… У вас есть карточка? — неожиданно спросил он.
— Партбилет?
— Мы собираем визитные карточки и раз в месяц тянем жребий, кто угощает хорошим виски, скажем, «Чивас Регал», — Боря едва сдержал улыбку.
Аркадий чувствовал себя дураком. Не просто дураком, а отставшим от жизни, неосведомленным идиотом.
Боря положил клюшку и гордо повел Аркадия к буфету. На стульях, обитых в цвета «Мальборо» — красный и черный, — сидела еще одна компания японцев в бейсбольных шапочках и американцы в туфлях для гольфа. Аркадий догадывался, что Боре хотелось в точности воссоздать атмосферу зала ожидания в аэропорте, привычное окружение путешествующего по свету бизнесмена. Чтобы они, прибыв из Франкфурта, Сингапура или, например, Саудовской Аравии, чувствовали себя уютно. Телевизор в баре был настроен на канал Си-эн-эн. Забитый снедью буфет предлагал копченую осетрину, форель, красную, черную и баклажанную икру, немецкий шоколад и грузинские сладости в окружении бутылок шампанского, пепси, перцовки, лимонной водки и пятизвездочного армянского коньяка. От дразнящего запаха снеди у Аркадия закружилась голова.
— Мы также проводим вечера караоке, соревнования по паттингу и вечеринки для служащих компаний, — сказал Боря. — Никаких проституток. Все благопристойно до крайности.
Как и сам Боря? Этот человек не только прошел путь от футбола до мафии, но и сделал второй, еще более высокий скачок — он поднялся до предпринимателя. То, как заграничный свитер облегал его плечи, как он уверенно смотрел, как непринужденно жестикулировал ухоженными руками, — все говорило: перед вами бизнесмен.
Боря сдержанно, по-хозяйски сделал знак рукой, и официантка в форменном платье тут же вышла из-за стойки и поставила перед Аркадием тарелку с серебристой селедочкой. Казалось, рыбки оживут под его взглядом.
Боря спросил:
— Не забыли еще неотравленную рыбу?
— Помню с трудом, спасибо, — Аркадий выудил из пачки последнюю сигарету. — Откуда получаете?
— Как и все: покупаю одно, меняю на другое.
— На черном рынке?
Боря кивнул:
— Напрямую. Руди говорил, что нет ни одного колхоза или рыболовецкой артели, которые не были бы готовы торговать, если предложить им что-нибудь получше, чем рубли.
— Руди говорил, что можно предложить?
Боря в упор посмотрел в глаза Аркадию:
— Руди начал как болельщик. Под конец он стал для меня старшим братом. Давая советы, он просто хотел помочь мне. Я думаю, это не преступление.
— Смотря какие советы, — Аркадий хотел посмотреть, какова будет реакция.
Борины глаза были чистыми, как у младенца. Ни тени смущения.
— Руди постоянно говорил, что законы не надо нарушать, их нужно просто переписывать заново. Он смотрел вперед.
— Знаете Аполлонию Губенко? — спросил Аркадий.
— Моя жена. Знаю ее хорошо.
— Где она была в ту ночь, когда погиб Руди?
— Какое это имеет значение?
— На толкучке, примерно в тридцати метрах от того места, где погиб Руди, стоял «Мерседес», зарегистрированный на ее имя.
Боря несколько помедлил с ответом, затем бросил взгляд на телевизор: по пустыне катился американский танк.